Холодный осенний воздух обжигал щеки и голые плечи. Свою накидку по наущению Ваэри она оставила дома, и теперь страшно жалела об этом. Ночи больше не были теплыми, как летом, и кто же знал, что придется сбегать из дворца в неизвестном направлении.
Ей казалось, что она бежит в парк, но когда перед ней выросла каменная стена, то поняла, что напутала с направлением. Около ворот сидел стражник на маленьком стульчике, подпирал ладонью голову и вроде бы дремал, но услышав приближающиеся шаги вскочил и, вынув шпагу, направил ее на Рин.
— Тише-тише! — воскликнула она первое, что пришло в голову. — Можно мне пройти туда?
Она не знала, что это такое, но место, охраняемое стражником, означало какую-никакую защиту. И здесь было тихо, что самое главное.
Стражник окинул ее долгим взглядом, словно оценивая, потом как будто бы удивился, но ничего не сказал. Спрятал шпагу в ножны и посторонился, пропуская ее к воротам. Ни вопросов, ни досмотра. Ничего. Может, к лучшему.
Но войдя внутрь, Лиссарина поняла, почему никто ничем не поинтересовался. Стражник скорее испугался спросонья, нежели по-настоящему охранял что-то ценное, потому что на деле красть тут было нечего. Если только землю. Могильную.
Лиссарина оказалась на кладбище, и судя по богатым надгробиям, ухоженным могилкам и охраннику на входе – это кладбище не для простаков. Скорее всего, Дворянское, его как-то упоминала баронесса Вивиль Андролейн. Здесь было мило, если не брать во внимание тот факт, что под землей лежали скелеты. А Рин этот факт во внимание все-таки взяла и поежилась от странного ощущения. Ощущения слежки.
Она пошла вперед, сама не до конца понимая, куда идет. Скорее всего, у такого большого кладбища должно быть несколько входов и выходов, поэтому можно пройти сквозь него и выйти, например, на набережную. Или, что еще лучше, куда-то поближе к Рашбарду.
Надгробия походили на произведения искусства, не просто глыбы из мрамора или другого камня, а настоящие скульптуры и памятники. Поневоле Лиссарина начала засматриваться на них, не читая фамилий. Углубляясь все дальше и дальше, она вдруг оказалась в какой-то заброшенной части, где стояли надгробия попроще. Рин постаралась побыстрее миновать этот участок, потому что он показался ей мрачнее прочих, но вдруг замерла на месте, не в силах сделать и шагу.
Она словно очутилась во сне. Перед ее глазами, как зубы из дёсен, торчали из земли девять белоснежных камней с обшарпанными, потрескавшимися краями. Восемь из них были совершенно одинаковы, словно их поставили в один день. Но одна отличалась. Надпись на ней многолетними стараниями дождя и времени размылась, но Рин и так понимала, что там написано. Тристэль Дейдарит. Значит, в этой могиле лежит еще и королева Эрейн, если верить Вивиль. А остальные? Неужели это королевская семья, не удостоившаяся даже имен на надгробиях?
Рин медленно подошла к могиле Тристэля, чтобы кое-что проверить. Она села на землю, совершенно не заботясь о платье, и наклонилась очень низко. Она знала, где искать. И нашла. Маленький корявый грифон, выцарапанный детской рукой, все еще был там, охранял покой своего спящего короля. Нес вечный дозор по поручению принцессы Элетайн, которая оставила его здесь для дедушки.
Лиссарина коснулась его рукой, и слезы вдруг покатились по щекам, обжигая холодную кожу. Она не могла объяснить, почему плакала, и не могла остановиться. Медленно свернулась на земле клубочком, как дитя в колыбели, и плакала, плакала, плакала. Беззвучно.
Самое смешное, что здесь ей было уютно. Не на балу в роскошном дворце среди благородных дам и мужчин, не в своей комнате в Рашбарде, где в темноте ей мерещились жуткие глаза монстра, даже не в Армаше, где она провела большую часть своей жизни. Именно здесь она чувствовала себя живой, настоящей, защищенной. Словно невидимая сила охраняла ее от всех невзгод.
Она пролежала здесь долго, постепенно успокаиваясь, тело успело замерзнуть и начало дрожать, но она все равно лежала. Ей больше не хотелось никуда идти, и на минуту закралась интересная мысль, сможет ли она продержаться до рассвета. Но судьба не была столь благосклонна, чтобы дать ей насладиться покоем этого места.
— Если ты искала ночлег, то выбрала не лучшее место.
Лицо Люциена Монтфрея нависло над ней так неожиданно, что от испуга она закричала…
Глава 14. Милый мой бывший
Лиссарина испортила Ровенне первый вальс на Пляске Теней. Дэниар двигался отлично и, одетый во фрак цвета стали, выглядел как прекрасный принц из любовных романов, которые Ровенна тайком читала. Не то, чтобы она стыдилась своего увлечения, просто в глазах окружающих ей хотелось казаться более серьезной и рассудительной. Как будто ее не волновали девичьи пересуды, сплетни о богатых холостяках и любовная чепуха.