— Отец не стал слушать моих возражений, — продолжал Ромаэль, лениво, как кошка, расхаживая по комнате. — Но сейчас послушает, потому что на свет всплыла одна интересная история. Наша семья очень дорожит своей безупречной репутацией. Как сын Эрцгерцога, я обязан ее поддерживать, поэтому не могу опорочить свое имя браком с леди, которая посетила бал Черной Розы. И не просто посетила, а позволила себе напиться и флиртовать с незнакомым мужчиной. Боюсь, если бы не мой брат, ты бы с трудом могла считаться невинной девой после той ночи.
Кровь отлила от лица Ровенны, кулаки сжались, пальцы впились ногтями в ладонь. Кто ему рассказал? Неужели Люциен? Он ведь обещал, обещал! Проклятые братские чувства, как будто нельзя было хоть раз пойти кому-то навстречу и поступиться своими принципами? Голова Ро судорожно соображала, но сердце подсказывало, что Лулу ни в чем не виноват. Кто-то прислал ей приглашение, какая-то женщина, которой было выгодно, чтобы она пошла туда и испортила свою репутацию. У нее была лишь одна женщина на примете, которая бы только выиграла, если бы все закончилось тем, на что намекал Ромаэль, и сейчас она стояла в двух шагах от нее, придерживающая платье под грудью и улыбающаяся змеиной улыбкой.
— Я собираюсь пойти к отцу и рассказать эту чудесную историю. У меня есть свидетель, который может подтвердить, что видел вас с подругой там и едва ли не стал жертвой твоих чар. Думаю, моему отцу этого будет достаточно, он скор в суждениях и его не интересуют подробности и оправдания. Если что-то угрожает положению нашей семьи, он устраняет угрозу, только и всего. Поэтому сейчас я не могу дать тебе сбежать в свой любимый Армаш и спрятаться за юбку мамочки.
Ровенна до боли сжимала зубы, чтобы не закричать. Желание плюнуть ему в лицо становилось все сильнее, и хоть так леди поступать не должны, ей хотелось на минуту забыть о своем воспитании и просто отомстить за все унижение.
— Почему вы молчите, леди Ровенна? — спросила Намара мягким, приятным голосом, играющим Ро на нервы.
— Да мне вообще плевать на то, что он говорит, — рявкнула Ровенна, сорвавшись. — Я же сказала, ничего не хочу знать. Достаточно того, что меня подлым образом водили за нос почти две недели. И я уверена, Ромаэль, что именно твоя девка прислала мне это проклятое приглашение. Не удивлюсь, что по твоему приказу. А может собственная инициатива. Однако это уже не важно, все это мелочи. Мне гораздо интереснее знать, что это за штука все сильнее сжимает мне ноги!
— Не уверен, что ты сможешь это понять, Ровенна, — Ромаэль ухмыльнулся, наслаждаясь ее мучениями. Ро показалось, что он слегка побледнел, но в тусклом свете свечей тяжело было сказать наверняка. — Это тайна нашей семьи. Особая способность. Мы используем ее лишь в крайнем случае. Мы – повелители теней, как бы громко это не звучало, и обладание такой силой – большая честь.
— Вы магусы? — выпалила она.
Лицо Ромаэля мгновенно вытянулось, улыбка померкла. Он бросил быстрый взгляд на Намару, и этого хватило им, чтобы прийти к безмолвному согласию.
— Откуда ты знаешь про магусов? — спросил он у Ровенны и сделал еще несколько шагов по направлению к ней.
Ровенна почувствовала, как каждая клеточка ее тела напрягается, нагревается и раскрывается, выпуская наружу тепло. Она представила, как сердце превращается в пламя свечи, и ее жар растекается от головы до пальцев ног, превращая тело в источник сильного света. Золото волос засверкало, убивая тени, пляшущие в комнате, и Ро поняла, что ногам становятся легче, а силки разжимаются.
— Спешу тебя расстроить, милый мой бывший жених, — Ровенна развернулась, насколько позволяли угодившие в капкан ноги, — что на этом свете Монтфреи не единственные особенные люди.
И она явила ему сияние, столь яркое, что глаза не могли выносить его. Она направила всю свою ярость, гнев и боль на Ромаэля, который стоял в паре шагов от нее, даже ближе, чем те разбойники, которые расплавились от ее света. Но в этот раз сияние было слабее, наверное потому, что она не испытывала страха за свою жизнь и за жизнь близких друзей. Она просто ненавидела Ромаэля, ненавидела ложь, которой он опутал ее, будто паук свою добычу. Она хотела лишь заставить его страдать.
Но не получилось.
Ромаэль заслонил глаза рукой, чтобы защититься от света, и это ничем бы ему не помогло, но Намара оттолкнула его и, попав под убийственный жар, закричала от боли. Ее лицо зашипело, начало плавиться, и она закричала еще громче, когда прижала к щекам ладони. До Ровенны донесся запах жареного мяса, такой отвратительный, что ее замутило. Она попыталась остановить исходящую из нее силу. Ей не нужны их смерти, пусть живут, лишь бы дали ей уйти и забыть о Рашбарде, как о страшном сне. Но сияние не подчинялось ей. Это оно контролировало ее, а не наоборот.