И вдруг все тени комнаты собрались в одном месте, образуя высокую шевелящуюся, будто мириады черных червей, стену, заслонившую Намару и Ромаэля. Сияние Ро лишь легонько коснулось этой концентрированной тьмы, а дальше последовал взрыв.
Столкнувшись друг с другом, свет и тень вызвали странную реакцию. Раздался громкий хлопок, и стекла вылетели из окон. Кровать затрещала и лопнула, как воздушный шарик, оросив ковер щепками и перьями из подушек. Камин разлетелся на сотни кусков, создав в воздухе облако пыли. Шторы загорелись, пламя перебросилось на более-менее сохранившуюся мебель, и комната заполнилась дымом.
Ровенну отбросило в дверь с такой силой, что та не выдержала и, сорвавшись с петель, вылетела в коридор, как пробка. Ро со всей силы ударилась спиной о картину на стене и рухнула на пол. Щека прикоснулась к холодному мраморному полу, и на секунду Ро почувствовала блаженство от прохлады, а затем несколько капель крови скатились от виска по щеке и закатились в рот. Едкий вкус железа вывел Ровенну из ступора, и, опираясь сначала на руки, потом на колени, она медленно встала на ноги.
В ушах у нее зазвенело, а перед глазами все поплыло. Красные огоньки то вспыхивали, то гасли, мешая ей осмотреть последствия своего разрушительного сияния. Она не знала, куда делись Ромаэль и Намара, но комнату, в которой случился взрыв, полностью объяло пламенем, а из дверного проема валил дым. Платье Ро тоже дымилось, некоторых местах даже тлело, но боли она не чувствовала: слишком велико было потрясение от случившегося.
Не дожидаясь, пока пламя перекинется на коридор или на громкий звук сбегутся стражники, она побежала куда глаза глядят. По дороге, на счастье или на беду, столкнулась с лакеем, который, увидев ее и почуяв дым, бросился наутек с криками «Пожар! Пожар!». Ровенна летела, не разбирая дороги, с той скоростью, которую могло позволить себе тело с кровоточащей головой и раненой спиной, пока, наконец, не наткнулась на лестницу, спустилась на первый этаж и распахнула наугад первую попавшуюся дверь. Холодный свежий воздух ударил ей в лицо, и от облегчения по щекам покатились слезы.
Она могла сбежать. Сбежать домой, пока не стало слишком поздно. Пока ее никто не нашел и не схватил, как преступницу. Она бы рассказала все мамочке, и мама защитила бы ее ото всех, спрятала и не дала никому в обиду. Ро ведь не хотела, чтобы кто-то умер. Не хотела принести вред. Не хотела превращать Пляску Теней в Карнавал Смерти. Она ненавидела свою силу. Ненавидела себя за то, что не смогла ее контролировать.
Если ее поймают… поверят ли ей? Обвинят ли ее? Как она объяснит им, что это случайность? Если Ромаэль умер, и Намара тоже, Фабирон все поймет. Рано или поздно он все узнает, и тогда она закончит так же, как тот юноша, чье тело болталось на виселице, когда они приехали в Эденваль.
«Боги, клянусь, я никогда больше не буду использовать свою силу, только умоляю, пожалуйста, дайте мне сбежать незамеченной. И помогите найти единственного дорого человека. Где же она?»
Ровенна вспомнила, что Лиссарина вышла через те двери, в которые они вошли во дворец. Значит, она во внутреннем дворе. Нужно пойти туда прямо сейчас и поискать ее. Без Рин она не сбежит. Она не трусиха, и не предатель, оставляющий друзей на поругание врагам.
Она найдет ее, чего бы ей это ни стоило. Даже если для этого придется нарушить клятву, данную богам минуту назад.
Глава 15. Прощай, Лулу
— Да не кричи ты, а то всех мертвых разбудишь.
Люциен явно был доволен тем, какой эффект произвело его неожиданное появление. Он был одет в шикарный парадный костюм черного цвета, который не был похож ни на один мужской наряд на этом балу. Его внешний облик удивил Лиссарину, как будто бы он опередил моду на несколько лет вперед. Вместо фрака на нем был приталенный удлиненный пиджак, на шее завязан серебристый платок. В руке он держал трость, но не опирался на нее.
Сердце Лиссарины отбивало бешенный ритм от страха. Она никогда бы не подумала, что кому-то еще может прийти в голову сбежать с Пляски Теней на кладбище, и уж тем более не ожидала увидеть здесь Лулу. Он-то, судя по сведениям Ровенны, полученным от бабушки Ромаэля, был королем любого бала и завсегдатаем светских раутов.