— Какая у вас способность?
— Они могут управлять тенями. Например, отец спокойно проваливается в одну тень и может выйти из другой в любой точке земного шара. Поэтому ему не нужна карета, чтобы добраться из Алмазного дворца в Рашбард. Ромаэль – специалист по теневым ловушкам, но, может, еще чему-то научился, мы давно не разговаривали об этом. Цирен пока еще слабо проявляет себя, но зато идеально видит в темноте. Серьезно, если запереть его в темном шкафу, то он без труда найдет нужного цвета носок. Мама с рождением каждого ребенка становилась все слабее, поэтому сейчас, наверное, ничего не умеет. Может, как Цирен, хорошо ориентируется в темноте.
— А ты?
— А я? — Люциен горько усмехнулся. — А я белая ворона. И отец просто в бешенстве из-за этого. Когда мама была мной беременна, они вызвали ворожею, и она предсказала, что я буду невероятно одаренным, сравняюсь по силе чуть ли не с богом и открою такие способности, о которых простой смертный не мог и мечтать. Раскатав губу, отец с нетерпением ждал моего рождения. Но, как ты понимаешь, его ждало первое разочарование. Все, что я умею делать с тенями, это отбрасывать свою собственную.
— А второе разочарование?
— Зришь в самый корень. — Люциен сделал театральную паузу, как будто хотел создать интригу. — Я родился не один. У меня была сестра-близнец. Ее звали Линерия. И отец, решив, что это не обо мне говорилось в пророчестве, стал все свое внимание уделять Лин. Она была очень одаренной, умела превращать обычные тени в любой образ, например, в лошадь, цветок, обезьянку. Ее любимым развлечением был театр теней, который она для нас устраивала. Папа обожал ее, а меня предпочитал не замечать. И сейчас я понимаю, что лучше бы так и оставалось, но мне не повезло.
Люциен смотрел в одну точку, и Рин показалось, что глаза его заслезились. Он выглядел таким подавленным, что она пожалела о своем вопросе. Может, было бы лучше не тревожить старые раны. Чувствуя себя ужасно виноватой перед ним, после недолгих колебаний Лиссарина взяла его за руку. Их пальцы переплелись.
— Когда нам было семь, мы играли в саду в прятки, — продолжал он, но голос его стал тише. — Настала моя очередь водить. Лин была мастером пряток. Ее всегда было трудно найти, она выбирала неожиданные места, о которых я не мог и подумать. Ты ведь помнишь то место, где мы сражались на шпагах? Там раньше не было пруда, его вырыли позже. Зато был старый колодец с небольшой крышей, стоящей на двух толстых балках. Линерия забралась туда, под самый конек, и села на небольшую доску. Но доска была старой, а я долго не мог ее найти, и она упала. И все могло бы быть неплохо, если бы в тот день кто-то не забыл плотно закрыть крышку. Она не умела плавать, и оказавшись внизу, в ледяной воде, утонула. Я нашел ее там и впервые перенесся за Черту.
Лулу крепче сжал ее ладонь, но отвернулся, чтобы Рин не заметила скатившуюся по щеке слезу. Лиссарина решила больше ничего не спрашивать, хотя она не поняла, что такое Черта, и дать ему время прийти в себя. Кровь сильно стучала по ее вискам, а воображение рисовало колодец. Странный колодец, засыпанный влажным песком, где утопали ее колени и руки, пока она сидела внизу и смотрела вверх, на тонкую полоску света, пробивающуюся между двух створок. Это была игра воображения, потому что сама Рин никогда не падала в колодец.
— С тех пор отец винит меня в ее смерти, и в целом он совершенно прав. Если бы я пришел раньше, то она осталась бы жива. Но что было – то прошло. Я иногда вижу Линерию в замке, когда она хочет поговорить, причем для этого даже не нужно перемещаться за Черту. Она меня не винит в своей смерти. Но отец – другое дело. Теперь я для него как бельмо на глазу. Яркое подтверждение краха его надежд.
История закончилась, и Лулу с облегчением выдохнул. Его руки слегка дрожали, и Рин не знала, что сказать, чтобы поддержать его. Никакие слова, казалось, не могли выразить ее сожаление о случившемся, ее желание хоть как-то ему помочь. Она просто смотрела на него не отрываясь, подыскивая нужные фразы, но они ускользали, как мыло из рук.
Его пиджак, от которого впервые в жизни пахло не дорогими сигаретами, а приятной туалетной водой, медленно сполз с плеч, обнажив шею. Лулу вдруг повернул голову и внимательно посмотрел на ее серебряный медальон, но ничего не сказал. Молча поправил пиджак так, чтобы Рин не мерзла.