— Что тебе сказала мама, когда увидела возле двери в мою спальню? — Лулу умудрился сменить тему, и Лиссарина была безмерно благодарна ему за это. И хотя тема тоже была неприятной, она хотя бы не ранила так сильно, как смерть близкого человека.
— Откуда ты знаешь, что мы говорили? — она смущенно улыбнулась.
— Я же не глухой, — Люциен усмехнулся и вновь стал привычным Лулу, спрятавшим свою боль обратно в потайной сундук, из которого Лиссарина ее достала.
— Она сказала, что ты скоро женишься, а я не должна мешаться под ногами.
— Так и сказала? Не мешаться под ногами? — бровь Лулу стремительно взлетела вверх. — Мама, как всегда, не отличается особой тактичностью по отношению к тем, кого не считает себе ровней. Не принимай близко к сердцу.
— Ты не удивился, когда узнал про женитьбу.
— Она грозилась найти мне невесту с тех самых пор, как мне исполнилось четырнадцать. А после очередной угрозы я стал замечать, что меня словно преследует Оделия Лестройн. На каждом званом ужине, балу, вечере стихов, театральной постановке – везде мать вела меня поздороваться именно с ней. Я не настолько глуп, чтобы не догадаться, к чему она клонит.
— Сегодня на балу тебя должны были представить ее родителям в качестве жениха.
Люциен сделал театрально-изумленное лицо, и Лиссарине стало смешно.
— Лиссарина Эйнар, да как вы посмели пойти против моей матери и помешать ее чудесному замыслу? Это же дерзость, дорогая! Нахальство! — Последние две фразы он произнес с интонацией Ваэри, и Рин прыснула со смеху.
Лиссарина вдруг почувствовала себя очень смелой. Как во время прогулки по саду, когда она впервые позволила себе выйти из образа тихой и скромной девушки. Это чувство теплом разлилось по ее телу, и она почувствовала, как холод отступает. Очевидно, присутствие Люциена согревало все вокруг.
Она вдруг вскочила на ноги под удивленным взглядом Лулу, который теперь смотрел на нее снизу вверх. Накинула пиджак на плечи, просунула руки в рукава и протянула ладонь вперед.
— Милорд, раз уж сегодня Пляска Теней и мы празднуем ваши последние холостяцкие деньки, могу я пригласить вас на танец?
Она выглядела забавно в мужском пиджаке и платье, испачканном травой, с полосками слез на щеках и растрепавшимися волосами, в которых торчали несколько желтых листочков. Такой неземной красавице Люциен просто не мог отказать.
Он усмехнулся и быстро поднялся на ноги. Выпрямился, принял ее руку и аккуратно приобнял за талию. Их бедра, как и положено во время бального танца, соприкасались. Лулу не был таким же высоким, как Ромаэль или тот же Ирис, но превосходил ее в росте едва ли не на голову, и Лиссарина с удовольствием отметила, что из всех людей, с кем ей приходилось танцевать, с Лулу она не чувствовала себя маленькой несмышлёной девочкой.
— Что нынче играют в Алмазном, миледи? — спросил он с легкой усмешкой.
— Элийский вальс, милорд, — ответила она, вздернув подбородок.
— Превосходно.
Им не нужна была музыка, чтобы танцевать. Лулу сделал первый шаг, и Лиссарина почувствовала силу, которую он излучал. Высокая трава пощекотала ее щиколотки. Ей можно было не думать о движениях, не вспоминать уроки танцев, Люциен так ловко направлял ее, что ей показалось, будто они висят в воздухе, настолько легкой она казалась сейчас самой себе.
Неожиданно она стала различать какой-то тихий звук, как будто множество приглушенных голосов, находящиеся за сотни километров, начали напевать мелодию на разные тона. Она не сразу поняла, что это та самая мелодия элийского вальса, исполняемая настоящим хором голосов, идущих, казалось бы, из-под земли. Или с неба. Или из другого мира. Она решила, что сходит с ума, но Лулу, заметив, как ее глаза нервно заметались по сторонам, спокойно ответил:
— Ты очень нравишься призракам. Они решили для нас спеть.
Это была самая странная музыка, которую когда-либо слышала Рин, и одновременно с этим самая прекрасная. Ей казалось, что среди множества голосов она слышит знакомые, родные. Но это не могло быть правдой, скорее уж игрой воображения. Под пение призраков они продолжали кружиться. Раз, два, три. Раз, два, три.
Когда пение стало затихать, Рин поняла, что танец подходит к концу. Их движения становились все медленнее и медленнее, прежде чем они остановились друг напротив друга, держась за руки. Это казалось таким естественным, что Лиссарина не сразу поняла, насколько близко друг к другу они стоят. И насколько это противоречило всем ее принципам, связанным с мужчинами и отношениями.