Лиссарине предстоял сложный выбор.
Либо Ровенна, либо Люциен, в которого она, кажется, по-настоящему влюбилась.
Первая любовь или лучшая подруга.
Рин молча стояла и смотрела на слезы Ровенны холодным, бесстрастным взглядом. Она готовилась к боли. К боли, которая обязательно придет, если сейчас она сделает то, что собралась сделать.
«Прощай, Лулу»
— Хватит рыдать. Пойдем. Здесь неподалеку есть улица, где можно заказать экипаж. Попросим довести нас до постоялого двора. Расплатимся твоими сережками, снимай их немедленно. Оттуда пересядем на другой, который пойдет до Геттенберга. В залог отдадим твое кольцо, но пообещаем заплатить еще, когда приедем в Армаш. К утру будем на месте, и ты все расскажешь графине. Все будет хорошо, Ро. С тобой все будет хорошо.
Лиссарина взяла Ровенну за руку, та шмыгнула носом, но перестала плакать. Они побежали со всех ног, пока гости и охрана дворца были заняты пожаром. Никто не заметил двух маленьких девушек, уходящих во мрак ночи.
Никто не вспомнил о них до самого утра.
Никто их не преследовал.
Но утром, когда Эрцгерцога навестил его любимый сын, Ровенне де Гердейс и Лиссарине Эйнар был вынесен приговор.
Глава 16. Какой же ты наивный
«Нет, только не сейчас» — подумал Люциен, ощутив ледяное прикосновение призрака.
Но у мертвых было другое мнение на этот счет. Люциена схватили за шкирку, как котенка, и утянули за Черту так резко и бесцеремонно, что сам того не желая он прикусил Лиссарине губу. Вкус ее крови он чувствовал и сейчас, когда смотрел на нее словно через стеклянную стену и не мог достучаться. Она его не слышала и не видела. Звала, но не получала ответа. Повернула голову на какой-то звук, нерешительно осмотрелась по сторонам.
«Иди, не надо меня ждать»
И ушла, ни разу не оглянувшись. Лулу мрачно смотрел ей вслед и проклинал всех призраков в этом мире, которые, как всегда, пришли не вовремя. Его тело знобило, и причиной тому был неподготовленный, резкий переход. Нельзя так скакать через Черту, можно что-нибудь потерять по дороге. Память, например. Но, очевидно, у призрака, который утянул его сюда, были на то веские причины. По крайней мере Лулу хотел в это верить, иначе получалось, что ему просто так испортили возможно самый счастливый момент за последние несколько месяцев.
— Надеюсь, что-то действительно срочное? — проворчал он, оборачиваясь, но немедленно замолчал, когда увидел ее.
Это было действительно странно. На него как будто бы смотрела Лиссарина, но вроде бы и не она. Что-то отличалось в чертах лица, но в целом это точно была она. Только волосы белые, как у всех призраков, и так же непрестанно двигаются, словно в воде. Через несколько секунд до него дошло, что эта женщина была гораздо старше Рин. Возможно, перед ним была ее взрослая копия, и Лиссарина выглядела бы так в свои шестьдесят лет. Морщинки вокруг рта и глаз делали ее лицо по-настоящему добрым, а когда она улыбнулась, желание Люциена возмущаться из-за испорченного момента куда-то улетучилось.
— Я приношу свои искренние извинения, Люциен. Могу я к вам так обращаться?
— Да-а-а, — медленно протянул Лулу и нахмурился. — А вы, простите, кто?
Женщина выпрямилась, продемонстрировав идеальную осанку, и сложила руки перед собой в изящном, хорошо выработанном жесте. Люциен сначала как-то не задумывался, на чьих могилах они с Лиссариной сидели, но сейчас ему пришлось судорожно высматривать имя на надгробии, которое из-за странного искажения мира мертвых было не различить.
— Меня зовут Эрейн Дейдарит, — представилась женщина и склонила голову в почтительном приветствии.
Люциен замер, не зная как себя вести. Если перед ним стояла королева, то нужно было, наверное, поклониться. Или встать на колено? Проклятье, с тех пор как его отец стал Эрцгерцогом, такие тонкости церемониала как-то вылетели из его головы. Перед отцом-то он не раскланивался и уж точно не падал ниц.
— Э-э-э… — красноречиво протянул он, пытаясь собраться с мыслями. — Очень рад знакомству, Ваше Величество. Я… наверное, должен извиниться за то, что мы с мисс Эйнар потревожили ваш покой.
Эрейн рассмеялась, умиленная его растерянностью. Лулу вдруг стало очень спокойно, как будто он разговаривал с лучшей бабушкой на свете.