— Не нужно извинений, не нужно церемоний, мой милый мальчик, — ответила она и погладила его по щеке. Люциен с трудом удержался, чтобы не скривиться: призраки часто забывали, какой жуткий дискомфорт доставляет обычному человеку их прикосновение. — Я вызвала тебя поговорить по душам. Мне необходимо кое о чем тебя попросить, а времени мало. Твои силы пока ограничены.
Люциен хотел было поинтересоваться, что значит это маленькое слово «пока», но не успел. Эрейн вдруг повернулась к надгробию, у которого они с Рин сидели, и с грустью в голосе произнесла:
— Тебе, наверное, не видно, но там внизу нарисован маленький грифон. Это моя младшая внучка Элетайн его нацарапала. Она все время говорила, что грифон будет охранять дедушку от злых духов. И оказалась права. Когда я умерла, оказалось, Тристэль уже перешел в Обитель. Жаль, что не удалось его застать. Но я не могу так просто уйти. Одно незаконченное дело, одна роковая ошибка, держит меня здесь, и я хочу, чтобы ты помог мне ее исправить.
— А вы уверены, что это в моих силах, Ваше Величество? — с сомнением спросил Люциен, плохо понимающий, что к чему.
— Судя по тому, что я сегодня здесь увидела… да, это в твоих силах.
Если бы за Чертой можно было краснеть, Люциен бы покраснел. Мысль о том, что призраки бесцеремонно подглядывали за ними с Рин, как-то смущала его. Обычно, он не позволял себе так откровенничать, но сегодняшняя ночь определенно не входила в категорию обычных.
Ему вдруг вспомнился еще один разговор с призраком.
— Ваше Величество, это правда, что ваша внучка Элетайн жива?
Эрейн по старой привычке начала водить руками по подолу платья, разглаживая складки, хотя от красивого наряда давно остались одни лишь лохмотья. Очевидно, он задел какую-то больную точку: Эрейн не спешила с ответом. Хотя лучше бы поторопилась. Тело Люциена начало покалывать.
— Да, это правда. И к сожалению, я не знала об этом, когда была жива. Иначе не стала бы умирать, не бросила бы ее в этом проклятом мире, который не щадит даже маленьких детей.
Ее глаза гневно сверкали, и Люциен вдруг понял, что несмотря на всю доброту королевы, он бы не хотел вставать у нее на пути.
— Из-за нее я и позвала тебя сюда, — она повернулась и устремила на него строгий взгляд пронзительных серебристых глаз. Как всегда, слишком живых для этого мертвого мира. — Я хочу, чтобы ты ей помог. Дал ей свободу и силу, которую у нее отобрали.
— Мой друг Робейн тоже просил меня ее найти, — хмурясь, ответил Люциен, — но я не знаю, где искать. И с чего начать. Это как искать иголку в стоге сена.
— Все гораздо проще, милый, — лукаво улыбнулась Эрейн и неожиданно перед Лулу предстал ее молодой облик, настолько красивый, что трудно отвести взгляд. Он быстро померк, но оставил после себя очень приятное впечатление. Призраки иногда забавлялись и показывали интересные видения даже сами того не желая. — Ты уже нашел ее, просто не знаешь об этом.
Из носа Люциена покатилась струйка крови, но он вытер ее ладонью. Все, о чем он сейчас мог думать, это о вытекающей сквозь пальцы энергии. Королева Эрейн – первый призрак, который так стремительно высасывал из него силы, и Лулу не понимал, почему.
— Ваше Величество, можно говорить без загадок? — устало спросил Лулу. — Я не уверен, что у меня есть время их разгадывать.
— Тогда выслушай меня внимательно, — Эрейн сомкнула пальцы рук перед собой и внимательно осмотрела их, как будто собираясь с мыслями. — Перед смертью я сделала запись в своем последнем дневнике. Там подробно рассказано о том, почему такая судьба постигла мою семью и кто на самом деле был нашим главным врагом все это время. Не обычный народ и не богатые аристократы. Наше поражение – заслуга лишь одного человека. Я спрятала этот дневник в малахитовой шкатулке с золотым цветком на крышке, а ключ от нее оставила в саду усадьбы Андролейнов. Найди статую королевы Эфидоры и прикоснись к ее пальцу. Как только откроешь шкатулку, отнеси дневник моей внучке. Она известна тебе под именем Лиссарины Эйнар.
Пытаясь запомнить, что ему нужно сделать, Люциен как-то пропустил последние слова, но когда они дошли до его разума, он не смог сдержать удивленного крика.