— Что?! Как вы сказали? Лиссарина Эйнар? Секунду. Мы об одной и той же Лиссарине говорим? Лиссарина Эйнар, воспитанница графини де Гердейс, – принцесса Элетайн Дейдарит?
Эрейн дала ему время, чтобы переварить эту информацию. Она смотрела на него с любовью и заботой матери, которая только что рассказала ребенку, что русалок не существует, а гномы не приносят монетки за молочные зубки. Сказать, что Лулу был удивлен – ничего не сказать. В его голове просто не укладывалось, что Лиссарина, всегда держащаяся в тени графини де Гердейс и ее дочери, предпочитающая помалкивать в компании высокопоставленных особ и сражающаяся на шпагах лучше любого мальчишки, может оказаться последней принцессой великой династии. Трудно осознать, что девушка, которую все считали мертвой, жива. Но еще труднее принять, что пять минут назад ты ее целовал. Целовал пропавшую принцессу, которую Робейн попросил найти! Все это выглядело как очень плохая шутка. Как насмешка судьбы. Как что-то нереальное! Разве могут в жизни происходить такие совпадения?
Вторая струйка крови потекла по подбородку, и ее вкус заставил Лулу очнуться и вспомнить, где он находится и что происходит. Эрейн терпеливо молчала.
— Допустим, когда-нибудь я смогу в это поверить. — Люциен легким взмахом руки вытер кровь. — Позже. Сейчас я не знаю, как на это реагировать. Подумаю об этом завтра. А сейчас у меня есть важный вопрос. Даже если я найду ключ, куда вы положили шкатулку?
— Я не знаю, где она сейчас, — пожала плечами Эрейн. — Тебе предстоит это выяснить самому. Последний раз я видела ее в своей комнате в доме Вивиль Андролейн.
Люциен глубоко вздохнул. Какая трудная выдалась ночь. Ему ужасно хотелось спать где-нибудь неподалеку от камина, завернувшись с головой в одеяло, и ни о чем не думать.
— Лиссарина не поверит мне.
— Словам – нет, но дневнику – поверит. И вспомнит то, что предпочла забыть. Не пугай девочку раньше времени, сначала найди доказательства. И, прошу, сохрани все в тайне. Пусть Элетайн сама решит, как быть дальше: ступить на опасный путь, приняв себя и свое прошлое, или навсегда остаться Лиссариной Эйнар и прожить свою жизнь тихо и беззаботно. Надеюсь, она выберет второе. Но, зная свою внучку, сомневаюсь в этом.
Кровь сдавила Люциену виски. Черта снова тонко намекала, что он здесь задержался.
— Я должен идти.
— Знаю. — Эрейн подплыла к нему, и несколько белых прядей коснулись его лица. Она поцеловала его в лоб. Лулу зажмурился от боли, но ничего не сказал. — Скажи ей, что я всегда здесь. И всегда счастлива ее видеть. Ее родители, братья и сестра ушли в Обитель и обрели вечный покой. Но я дождусь ее. Клянусь.
Ладони Эрейн уперлись ему в грудь, но прежде чем вытолкнуть его тело из-за Черты, она сделала строгое лицо и сказала одну единственную фразу:
— Люциен Монтфрей, если разобьешь моей внучке сердце, я буду являться тебе в кошмарах до конца твоих дней.
Улыбнувшись, подмигнула на прощание и толкнула его.
Люциен словно вынырнул из глубокого озера и жадно вдохнул обжигающий прохладный воздух. Он снова был на кладбище, в своем, реальном мире, а где-то неподалеку, со стороны дворца, слышались громкие крики паники. Люциен, не раздумывая, бросился туда, и уже по дороге заметил, что из нескольких окон валит дым.
Он оглядывался по сторонам в поисках знакомых лиц. В первую очередь высматривал седые волосы, но ничего похожего не было и в помине. Во внутреннем дворе собралось много людей, которые выбежали из бального зала в целях безопасности. Кое-кто спешил вернуться к себе домой, кто-то кричал, что оставил в замке дорогущее пальто, но большинство были слишком напуганы, чтобы что-то говорить или делать.
Стража сновала туда-сюда с ведрами воды, мешая войти внутрь. Люциен, постепенно заражающийся всеобщей паникой, стал нервно оглядываться в поисках брата, матери или отца. Ему все время мешали, наступали на ноги, когда он пытался пролезть поближе ко входу, надеясь, что его семья собралась там.
Оставив тщетные попытки, он решил поспрашивать людей, но на вопрос «Видел ли кто-нибудь Эрцгерцога?» все отрицательно кивали головами. Это уже было до смешного странно. Как это никто не видел его отца? Он же Эрцгерцог, он должен успокоить людей, должен на своем примере показать, что беспокоиться не о чем. Вряд ли он собственноручно тушил пожар во дворце, но мог же хотя бы выйти к своим подданным? Неужели шмыгнул в свои проклятые тени и вернулся в Рашбард?