— Вон он! — воскликнул Цирен и побежал к фонтану. — Это же он?
— Да.
— Значит, здесь королева Эрейн вскрыла себе вены. Как грустно.
Фонтан был невысоким, но очень, очень красивым. И хотя он, почему-то, не работал, на него было приятно смотреть. В его центре в окружении прозрачной воды на небольшом постаменте стояла статуя королевы Эфидоры с распущенными волосами. Ее голову венчала изящная тиара, а складки на платье были так искусно выполнены скульптором, что казалось, подуй на них ветер, они зашевелятся, как настоящие. Одной рукой она прижимала к груди книгу, а другой высоко над головой держала лампу со свечой, символизирующую просвещение. Держала лампу так, что мизинец был отодвинут в сторону.
— Сделаем так, — Люциен начал расстегивать пальто, — я подниму тебя вверх. Ты повернешь ее мизинец, вон там, у лампы, видишь? По идее, дальше что-то где-то должно открыться. Достанешь оттуда ключ. Готов?
— Конечно! — Цирен аккуратно положил сверток на землю, а Люциен сбросил пальто, чтобы не стесняло движения.
Он ухватил Цирена за талию и, приложив максимум усилий, посадил его к себе на шею. Грязные туфли брата чиркнули по белой рубашке, и Лулу недовольно поморщился. Он ненавидел грязную, неряшливую одежду, но сейчас было не до щегольства. Встал ногами на бортик фонтана так, чтобы голова Цирена оказалась на одном уровне с рукой Эфидоры. Цирен не боялся высоты, но все равно ради безопасности держался одной рукой за шею Лулу. Вытянул другую руку вперед и покрутил мизинец.
Раздался какой-то шорох, словно где-то что-то выдвинулось или задвинулось.
— Ого! — воскликнул мальчик, но Лулу не дал ему времени восхититься:
— Давай быстрее, я не железный.
— Чуть-чуть левее.
Люциен аккуратно передвинул ноги по бортику фонтана. Он напоминал себе попугая, стоящего на довольно толстой жердочке.
Цирен что-то поковырял в каменной книге и с победоносным видом вскинул обе руки вверх. В кулаке он сжимал потемневший от времени ключ. Лулу медленно спустился на землю и снял со своей шеи брата, счастье которого не имело границ. Он буквально подпрыгивал на месте от нетерпения.
Лулу наклонился, достал из свертка прекрасную малахитовую шкатулку тонкой работы, и ее золотой цветок сверкнул в лучах солнца. Вместе с Циреном они сели на землю. Внутри Люциена все трепетало от волнения: не каждый день открываешь старинные шкатулки ключом из тайника. Цирен вставил ключ с четырьмя сторонами в необычную замочную скважину, и Лулу вдруг понял, почему ее до сих пор никто не открыл. Слишком необычный ключ, его трудно повторить, если не знать правильную технологию. Очевидно, Эрейн водила дружбу с лучшими в мире мастерами.
Раздался щелчок, и Цирен открыл крышку. С его губ слетело нехорошее слово, которое он буквально снял с языка Лулу. Внутри действительно лежала тетрадь с синей кожаной обложкой, в центре которой была выведена цифра 17.
— Это семнадцатый дневник королевы Эрейн! — тихо пискнул Цирен, с жадностью глядя внутрь, но боясь прикоснуться. — Я так долго его искал.
— Отдай его мне, Цирен. Его надо вернуть, — серьезно сказал Лулу. — Он принадлежит другой.
— Девушке? — Цирен нахмурился, прикидывая, что к чему. По части загадок и тайн он был очень догадлив. — Девушке, похожей на Эрейн как две капли воды?
Люциен вздохнул. Сохранить все в тайне не получилось. Но Цирен был маленьким мальчиком, увлеченным и совершенно безобидным, к тому же он ни разу не предавал Лулу. Даже в весьма неприятных ситуациях.
— Да.
— Значит, когда ты говорил, что один Дейдарит не мертвый… то есть Лиссарина – это выжившая принцесса?
— Тише ты! Не ори. Это тайна вообще-то.
— Ой! — Цирен прикрыл рот рукой. — А какая именно принцесса? Альвина или Элетайн?
— Элетайн.
— Не верю своим ушам. Неужели я приводил в свою сокровищницу принцессу Элетайн? Невероятно! Но она не сказала мне! Я еще когда заметил, что она похожа на Эрейн, спросил, не приходится ли она родственницей Дейдаритам. Она сказала, ее семья не знатная.
— Судя по всему, она не помнит, кем является на самом деле. Поэтому и нужно отдать ей дневник, чтобы она все вспомнила.