— Никогда. Не смейте. Произносить. Ее. Имя.
Лицо Шенсея мгновенно из добродушного превратилось в жестокое. Он явно боролся с собой, чтобы не ударить или толкнуть Рин, желваки на его лице нервно подергивались.
— Как жаль, что разговора у нас не получается. А я-то думал, что мы сможем договориться. Что ж, тогда нам больше нечего здесь делать. Увидимся на вашей казни, милая Элетайн. Вам нравятся гильотины? Надеюсь, что так.
Он поднялся, отряхнув брюки, отпихнул ногой стул и направился к двери.
— Отец, — вдруг произнес Дэниар, который все еще стоял на месте. — Позволь мне поговорить с ней.
Шенсей задумался.
— Только не подходи к ней близко. Она уже разбила тебе нос, мало ли какие фокусы у этой девчонки спрятаны под юбкой. — Он усмехнулся собственной остроумной шутке. — У тебя пятнадцать минут.
И закрыл за собой дверь.
Дэниар обернулся к ней. Лиссарина спрятала голую ногу обратно под подол своего платья, чтобы не чувствовать некоторое смущение. И холод. Дэниар, хмурый как осенний день, остановился в двух шагах от ее соломенной лежанки и опустился на пол, чтобы их лица оказались на одном и том же уровне.
— Мой отец не любит ничего объяснять и не верит, что ты ничего не помнишь, — начал он мягким, успокаивающим голосом. — Но ты должна кое-что знать. Люциен выяснил, что именно ты – принцесса Элетайн Дейдарит, единственная выжившая из всей королевской семьи. И нашел способ это доказать.
— Сколько раз можно повторять, что я… что ты сказал? Люциен нашел доказательство?
— Да. Метка у тебя на ноге. Такой же рисунок нарисовала королева Эрейн в своем дневнике. Этот знак многое означает и доказывает, что ты из королевского рода. Я отдам тебе дневник, чтобы ты вспомнила свое прошлое.
— Где Люциен? — спросила она, практически не слушая Дэниара. — Я должна с ним поговорить.
Лицо Дэниара как-то странно дернулось, будто от удара.
— Не получится, — хмыкнул он. — Прекрасный принц тебе не поможет. Он и сам заперт в подвале моего дворца.
— Он же твой лучший друг. Как ты мог так с ним поступить? — Лиссарина ударила рукой о каменный пол, звякнув цепями.
Дэниар вытер с губ кровь, которая уже почти остановилась.
— Люциен дружил только с Робейном. Для него я всегда был слугой, мальчиком на побегушках. Он никогда не воспринимал меня всерьез, очень ловко вскарабкался на мою шею и свесил ноги. Скажи спасибо, что я не воспользовался случаем и не убил его.
— Его отец Эрцгерцог. Тебе не сойдет это с рук.
— Бедная Элетайн, — вздохнул Дэниар, — ты ничего не знаешь о мире, в котором живешь. Есть силы гораздо могущественнее, чем Фабирон Монтфрей. Он всего лишь пешка в игре моего отца.
— Что-то не заметила я исходящего от твоего отца могущества, — огрызнулась Лиссарина, с каждым словом Дэниара раздражающаяся еще больше. — По-моему он просто полоумный шут!
Дэниар отвесил ей звонкую пощечину. Рин не произнесла ни единого звука. Откинула волосы с лица и вновь посмотрела на своего бывшего друга.
— На твое счастье моему отцу не нужна твоя смерть. — Голос Дэниара стал холодным, как лед. — Он учел ошибки прошлого и всерьез сожалел о том, что маленькие принцессы погибли. Но весть о том, что ты жива, возродила его былые надежды. Теперь у него новая цель.
Лиссарина не хотела ничего знать. Ее разум упорно отвергал все слова, сказанные Дэниаром. Она волновалась, теперь уже не только за себя и за Ро, но и за Лулу. Каким образом он оказался втянут во все это?
— Элетайн…
— Меня зовут не так! — прорычала она в ответ.
— Хорошо. Ладно. Как скажешь. Только выслушай меня. Я хочу тебе помочь. — Дэниар слегка нервничал, его выдавали дрожащие руки. — Мой отец – человек довольно вспыльчивый. Он говорил про твою казнь, но этого можно избежать, если ты согласишься на мое условие.
— Какое? — спросила Лиссарина, скорее чтобы нарушить повисшую напряженную паузу нежели из настоящего любопытства.
— Ты останешься Лиссариной Эйнар, выйдешь за меня замуж и родишь мне ребенка.
— Что-что? — Лиссарина поперхнулась. Она ожидала услышать что угодно, но никак не это. — Ты спятил?