Взяв Лиссарину за руки, Лулу помог ей немного приподняться. Он сказал, что кандалы не будут проблемой, когда они перейдут за Черту, но предупредил, что для неподготовленного человека, да еще и не духовидца, переход может оказаться очень болезненным.
— Удачи, — услышала Рин слова Цирена перед тем, как ее окунули в ледяную воду.
Только спустя мгновение она поняла, что это не вода. Это все равно что пройти сквозь стенку мыльного пузыря. Сначала лицо чем-то охладило, дыхание сбилось, а потом вдруг все стало как обычно. Только немного холоднее. И медальон на шее горел страшным огнем, Рин даже проверила, не оставляет ли он ожога на коже. Однако он нагрелся, но был совершенно безобидным.
Вокруг все находилось в непрестанном движении. Она по-прежнему была в своей темнице и даже видела Цирена, удивленно смотрящего на то место, где они растворились, но в то же время что-то отличалось. Свет был немного тусклее и как будто бы виднелся издалека, хотя свеча стояла в двух шагах от нее. Очертания стола, соломенного тюфяка, и кандалов, которые упали на пол после перехода, непрестанно двигались, словно хотели убежать. Люциен продолжал держать ее за руку, только теперь его ладонь превратилась в лед.
А перед ними стоял человек. Точнее его образ, белый, как снег. С жуткими синими глазами. Его волосы, как и очертания предметов, плавали в воздухе, то опускаясь ему на лицо, то вновь поднимаясь.
— Я очень рад познакомиться с вами, принцесса, — улыбнулся он и приветливо помахал рукой. — Меня зовут Робейн Альдорски. Я перед вами очень виноват.
— Потом извинишься, ладно? — перебил Лулу. — Она не продержится долго. Надо идти быстрее.
— Ты недооцениваешь силу этого медальона. Ты что, не знаешь, что это такое? — спросил он и кивком указал на шею Рин, где между ключиц покоилось серебряное украшение.
— Это просто медальон, — Рин повертела его в руке, морщась от боли в пальцах. Он и правда становился все горячее.
— Нет, это знак мертвых, — покачал головой Робейн. — Это очень интересная вещица, и я рад, что она вам досталась. Только благодаря ей я смог перенести вас сюда. Я не всесильный призрак, чтобы забирать людей из их мира.
— А вы не знаете, откуда он у меня? — спросила Лиссарина, и только потом поняла, насколько глупо прозвучал ее вопрос. Откуда бы юноше, которого она первый раз в жизни видит, знать, откуда взялся ее медальон?
— У меня есть предположение, но сейчас не время. У вас уже кровь.
Рин сначала не поняла, о чем он говорит, а потом подняла ладонь к лицу и коснулась пальцами холодной красной струйки. Удивительно, что она не почувствовала ее сразу.
— Возьми меня за руку, Лулу, и крепче держи принцессу Элетайн.
Люциен сделал так, как сказал Робейн.
— Принцесса, вам лучше закрыть глаза.
Лиссарина повиновалась беспрекословно. Обычно она не доверяла незнакомцам, но это был не совсем незнакомец. Она видела его смерть. Она знала, что он друг Люциена. А друзья Лулу – просто не могли быть людьми ненадежными. За исключением Дэниара, который, кажется, и не был ему другом никогда.
Они пошли вперед. Рин казалось, что она идет сквозь двери, завешанные шелковыми занавесками. По лицу то и дело скользил какой-то ветерок, а волосы стали развеваться так же, как у Робейна. Возможно, она даже напоминала призрака, с этими ужасными седыми волосами и белой кожей. Среди них троих Лулу казался самым неуместным существом за Чертой.
А потом все вдруг прекратилось.
Она открыла глаза и увидела аккуратную могилу с белоснежным надгробием. Медальон на шее все еще горел, и от него исходил пар, как от раскаленного железа, которое окатили холодной водой. Лулу стоял рядом, но вдруг пошатнулся, словно у него закружилась голова, и упал на стоящую тут же скамейку.
Рин опустилась перед ним на колени, готовая хлопать по щекам, чтобы привести его в чувство, но такие серьезные меры не понадобились. Он был в сознании, только как будто бы силы оставили его.
— Все хорошо, — сказал он, задыхаясь. — Я просто никогда этого не делал. Не пробовал путешествовать за Чертой. Не надо смотреть так, будто я умираю.
Лиссарина глубоко вздохнула. Она настолько привыкла переживать и нервничать, что ее могла вывести из равновесия любая мелочь, связанная с близкими ей людьми.
— Надо бы разузнать про эту штучку побольше, — Люциен прикоснулся к медальону, и по шее Рин побежали мурашки.