Корнелиус Холлистер приветствовал меня зловещей улыбкой, двигаясь навстречу пугающе медленно, словно хищный зверь.
— Элиза Виндзор.
Я инстинктивно сделала шаг назад, ослепленная хлынувшим в глаза светом.
— Не двигайся! — крикнула Порция. — А то всажу тебе пулю между глаз. И поверь, сделаю это с наслаждением.
Прищурившись, я смотрела прямо в глаза Корнелиусу Холлистеру, который стоял прямо передо мной, а Порция — с ним рядом, целясь в меня из пистолета. Я рискнула сделать еще один шаг назад — подальше от них, от дула пистолета, и что-то сильно ударило меня под коленки. Перила.
— Убить ее? — спросила Порция, глядя на Холлистера.
— Нет, Порция!
Уэсли быстро подошел к ней и потянулся к оружию.
— Живая она ценнее, — жестко сказал он. — Она знает тайны, которые нам нужны. Это жизненно важная информация для нас.
Я попыталась разглядеть хоть какие-то эмоции на лице Уэсли, но он стоял в тени.
— Твой брат прав, — сказал Холлистер. — Спасибо, что привела ее ко мне. Сам бы я ее ни за что не узнал, переодетую и такую страхолюдину.
Порция громко расхохоталась. Холлистер обнял Уэсли и взъерошил ему волосы. Я схватилась за перила, сообразив, что происходит.
Корнелиус Холлистер был отцом Уэсли и Порции.
Вот что Уэсли пытался мне сказать в домике, когда говорил, что не мог не вступить в Новую стражу. Корнелиус Холлистер был тот самый отец, который убил их мать, потому что она узнала правду о нем. Смотреть на них троих было тошно.
Я целовала Уэсли. Доверяла ему. Может быть, в глубине души даже любила его. Сын человека, который убил моих родителей у меня на глазах и держал в тюрьме моих брата и сестру. Враг.
За спиной я нащупала перила. Это был край крыши.
Холлистер, улыбаясь, подошел ближе. Краем глаза я заметила, как внизу блестит темная вода. Я схватилась за перила правой рукой и немного выгнулась назад.
Он стоял прямо передо мной.
— Наконец-то попалась и последняя.
Он протянул ко мне руку, и я ощутила кожей кончики его пальцев. Закрыв глаза, я прыгнула с крыши спиной вперед.
21
Камень или нож? Эти слова мелькнули у меня в сознании, пока я летела в воду. Когда мы с Мэри подросли и стали нырять увереннее, то перешли с ветвей над озером на самые высокие скалы. Насколько будет больно, зависит от того, как нырнешь: если солдатиком, все обойдется, но если сделаешь что-то неправильно, вода покажется твердой, как бетон.
Я падала, переворачиваясь в воздухе, с самого верха башни. До воды оставалось футов десять, когда я выпрямилась, вытянула руки перед собой и сгруппировалась. Но скорость падения была такой, что меня снова перевернуло, и я ушла в воду ногами вперед, до самого илистого дна.
Вода была темная и абсолютно непрозрачная. Не видя поверхности, я запаниковала, легкие горели от нехватки воздуха. Что-то похожее на мокрую человеческую руку коснулось моей щеки — я вскрикнула, рот наполнился водой. Болотные змеи! Я забила ногами, отчаянно молотя руками по воде, чтобы дотянуться до воздуха.
Вынырнув на поверхность, стала лихорадочно дышать, жадно глотая воздух. Подплыла к валу и, ощупывая камни, попыталась найти опору, но стена была сплошь покрыта ярко-зеленой слизью, скользившей под пальцами.
Я отчаянно била руками по воде, разгоняя болотных змей. Одна, огромная, метнулась ко мне и цапнула за шею. Эти змеи кормились, как пиявки: присасывались к коже и вытягивали кровь. Мой крик эхом отразился от стен.
Надо рвом опустился мост, по нему побежали солдаты, целясь в меня. Я в панике огляделась, все еще отбиваясь от змей. Спрятаться можно было разве что под мостом, но найти меня там — вопрос времени.
Мне пришлось бы отдать им то, за чем они пришли. Я взмахнула руками над головой и погрузилась в воду. Потом поднялась на поверхность, глотнула воздуха и снова нырнула. Крепко зажмурила глаза, опускаясь на илистое дно, и затаила дыхание. Мои легкие готовы были разорваться, когда я опустилась на дно, не двигаясь, чтобы не всколыхнуть поверхность.
Наконец я осторожно поплыла под водой к ржавым железным перилам подъемного моста. Оказавшись под ним, можно было всплыть и подышать. Все еще задерживая дыхание, я вынырнула.
Ухватилась за стальной прут, дрожа всем телом. К счастью, шум толпы заглушал мое судорожное дыхание. Меня не видят, я в безопасности, но это ненадолго. На воду упал луч света. Факелы стражников.
— Где она? — закричал кто-то. — Утонула, что ли?
— Поднимайте мост!
Я услышала лязганье металла: колесо сделало первый оборот. Времени на размышления не оставалось. Одежда стала тяжелой, как свинец, и я истекала кровью — она сочилась из пореза на спине, оставленного краем люка. Я устала, как никогда прежде. Мне было плохо при мысли о том, что Уэсли стоит рядом со своим кошмарным отцом, о Мэри и Джейми, которых, возможно, теперь убьют из-за меня. Мне даже хотелось опуститься на дно рва, где так спокойно, даже в грязной воде, и можно плыть, чувствуя бесконечную легкость.