— Я не могу вот так просто убежать и спрятаться, — запротестовала я, и слеза, скатившись по щеке, упала на деревянную столешницу. — Я уже столько потеряла. Это место — единственная ниточка, связывающая меня с прошлым.
— У тебя есть твоя жизнь! — воскликнул Джордж. — И мы стараемся тебя защитить, — добавил он и заговорил спокойнее. — Твой отец был хороший человек. Он обращался с нами как с членами семьи. Я обещал ему, что сделаю все, чтобы защитить тебя, и настала пора выполнить обещание.
Клара взяла меня за руку.
— Оставаться здесь небезопасно, Элиза, и мы не можем и дальше тебя прятать. Они вернутся за тобой.
Разумеется, она была права. Если Новая стража найдет меня здесь, Полли и ее семью убьют. Я не могла допустить, чтобы они рисковали жизнью ради меня.
— Когда мне надо уехать?
Клара и Джордж молча смотрели друг на друга.
— Генерал Уоллес заберет тебя сегодня после заката, — сказал наконец Джорж. — Мы думаем, лучше тебе отправиться в путь ночью.
— Сегодня, — откликнулась я, словно эхо. — Хорошо. Вы правы, так будет лучше.
Полли обняла меня за плечи, но от этого стало только хуже. Я заставила себя выпить чай и дожевать тост, думая, как трудно будет опять с ней проститься. Смогу ли я когда-нибудь вернуться в знакомые места, к людям, которых я люблю? Или останусь в изгнании навечно?
Покончив с завтраком, я встала и опустила кружку в ведро с водой, в котором мы мыли посуду.
— Пойду соберу вещи в дорогу.
— Я с тобой, — сказала Полли, вставая из-за стола.
— Я бы хотела побыть одна, если ты не против.
Поднимаясь на лестнице, я вспоминала, как в детстве мы с Мэри собирали одуванчики на холме. Сдували пушинки и смотрели, как они разлетаются. Вот и моя семья разлетается, как семена одуванчика. Теперь моя очередь.
Каменный пол гудел под ногами, когда я в последний раз прошла по замку, безмолвно прощаясь с каждой комнатой. С бледно-голубой гостиной с мраморным камином, где для нас вешали носки с рождественскими подарками. С детской, где мы впервые поняли, как тяжело и безнадежно болен Джейми. С курительной комнатой для мужчин, стены которой были обшиты темными панелями, и торжественным бальным залом, белая лепнина которого всегда напоминала мне свадебный торт. И напоследок я зашла в кабинет отца.
Открыв дверь, я увидела пылинки в лучах света, падающих через окно на толстые восточные ковры на полу. Письменный стол отца стоял на обычном месте, стул был отодвинут, словно он только что встал, чтобы выйти.
Отец любил старинные вещи. Коллекция миниатюрных моделей гоночных машин, обтянутая кожей фотокамера и запечатанная коробка с пленками, старые кассеты, мобильные телефоны и оловянные солдатики. Мы с Мэри часто дразнили его, закатывая глаза и называя старомодным.
В комнате пахло старым камнем, табаком и деревом — запах, который всегда будет напоминать мне об отце. Защипало глаза. Я никогда не заходила сюда без него. Вдруг он сейчас смотрит на меня? Знает ли он, как я по нему скучаю и как он мне нужен?
Поцеловав стену кабинета, я вышла на лестницу. По коридорам гуляли сквозняки.
— Элиза!
Полли стояла на пороге моей спальни. Я так и не начала собираться, отрешенно глядя в окно.
— Солнце взошло. Не хочешь выйти на улицу? Может, тебе станет лучше.
Я коснулась подоконника, глядя на облупившуюся краску.
— Хорошо.
Снаружи солнце согревало грязные переулки. В молчании мы медленно шли по тропинке, которая раньше была автотрассой. Миновали одичавший яблоневый сад, голые ветви вырисовывались на фоне неба, словно скелеты. С Семнадцати дней здесь не было яблок, но их призрачный запах витал в воздухе…
— Полли, — выдохнула я, останавливаясь.
На обочине из земли вылез росток. Я наклонилась к нему. Нежный стебель, две тонкие веточки и раскрывающиеся миндалевидные листочки.
Полли опустилась на корточки рядом со мной, изумленно глядя на юное деревце. Мои глаза наполнились слезами. Это были слезы надежды.
После Семнадцати дней столько видов растений исчезло навсегда. Для моей матери это стало тяжким ударом: она так любило все живое. В день своей смерти, во время пикника в саду, она сказала: «Надеюсь, однажды ты снова увидишь зеленые листья».
Я улыбнулась от радости, что желание мамы исполнилось. Но потом я подумала о Мэри и Джейми, и улыбка исчезла с моего лица. Может быть, они уже не увидят молодые листья. Словно прочитав мои мысли, Полли взяла меня за руку и крепко ее сжала.