— Дыши, — сказала я, держа ее за руки. — Полли, пожалуйста, дыши!
Я громко звала на помощь, но вокруг были только дождь, множество лошадей и человеческих тел, брызги грязи и рассекающие воздух цепи. Никто не пришел. Дождь усилился, капли взрывали землю, словно пули. Я уволокла Полли из толчеи в темный угол.
Она хрипло дышала. Я не могла позволить ей умереть.
— Полли, — звала я, пытаясь согреть ее руки в своих, — пожалуйста, постарайся… постарайся дышать. Я знаю, что больно. Пойду позову кого-нибудь на помощь.
Я выбежала на залитую дождем площадку, чтобы найти кого-то из солдат.
— Элиза!
Оуэн направил коня между мной и солдатом, размахивающим шипастой цепью. Она меня не задела, но хлестнула Оуэна по спине и едва не выбила из седла. Он вцепился в гриву, другой рукой стреляя из винтовки.
— Полли тяжело ранена! Надо забрать ее отсюда!
Он обернулся и последовал за мной к нише, где лежала Полли. Она еще дышала, но хрипы усилились. Я оглядела поле битвы и с облегчением обнаружила, что ворота уже взломали.
— Помоги мне поднять ее на Калигулу, — попросила я.
Оуэн втащил Полли на седло и сел сзади.
— Следуй за нами.
Вдалеке генерал созывал наше войско для отступления. Все, кто мог бежать, уходили через ворота. Земля была усыпана телами мужчин и женщин в мокрой, забрызганной грязью одежде. Отличить своих от чужих было невозможно. На земле, совершенно беспомощные, все выглядели одинаково.
Я поспешила за Оуэном в ворота. Калигула топала по грязи, темная грива насквозь промокла. Она дрожала, значит, устала и замерзла, но все равно я слегка пришпоривала ее.
— Давай, девочка!
Мост могли поднять в любую минуту.
Пули и стрелы летели мимо нас сквозь дождь, и я слышала бряцание — мост уже поднимали.
— Быстрее, Калигула! — закричала я.
Мы были совсем рядом, всего в нескольких ярдах. Калигула собралась перед прыжком, но ее левая задняя нога двигалась как-то странно. Я оглянулась и увидела длинную рану у нее в боку. Я знала, что Клара вылечит рану, когда мы вернемся в лагерь, и продолжала направлять Калигулу вперед.
Но как только она прыгнула, из пелены дождя прямо на нас выскочил всадник. Калигула заржала. Я увидела, как в бок ей вонзается копье.
Верховой приблизился. Я разглядела белокурые волосы и ровные зубы и замахнулась мечом. Он отразил удар, повернул запястье и выбил меч у меня из рук. Я очутилась на земле, и клинок был у самого моего горла.
— Ты нужна мне живой, — процедил Корнелиус Холлистер сквозь зубы.
31
— Заприте ее в башне, — приказал Холлистер своим людям.
Стражники грубо схватили меня, сковали руки наручниками за спиной, а ноги — цепями. Меня поволокли по полю боя под проливным дождем. Последнее, что я видела, когда они втолкнули меня в Белую башню, — скачущая в ворота Калигула, в боку у которой торчит копье.
Люк захлопнулся, и железная решетка опустилась на мокрый каменный пол. Я была в башне одна, в каменном мешке без окон с двадцатифутовым потолком.
— На этот раз она не уйдет, — сказал один из стражников, и вскоре их шаги по коридору затихли вдали.
Я схватилась за прутья и в отчаянии принялась их трясти, крича до хрипоты, но решетка была прочная, и никто не пришел. Наконец я соскользнула на влажный пол в полном изнеможении. Внутри была такая пустота, что я даже не могла плакать. Мэри и Джейми скоро умрут. Мысль о том, что я снова подвела их, меня добивала. В этот момент я хотела хотя бы проститься с ними.
Свернувшись калачиком и дрожа от холода, я сняла с шеи медальон. Глядя на мамину фотографию, думала о том, что хотел сказать Оуэн. Чтобы я во что-то верила.
«О, я много во что верю», — с горькой улыбкой подумала я.
Я верила, что завтра умру. Что Корнелиус Холлистер — воплощение зла. Что я никогда больше не увижу брата и сестру.
Не знаю, сколько времени прошло, когда донесся звон ключей и топот приближающихся шагов. Я вскочила и прижалась лицом к решетке, всматриваясь в темноту. Желтое пламя свечи металось по коридору, все ближе и ближе.
— Эй! — крикнула я. — Кто там?
Собственно, мне было все равно, кто там был, даже если они шли убить меня, просто я испытывала облегчение от того, что увижу другого человека перед тем, как все закончится.
За решеткой показалось лицо стражника в слабом свете свечи. Это был пожилой человек с седыми волосами и обветренным лицом, изрезанным морщинами. Он молча отпер узкую щель между решетками и просунул мне поднос с хлебом и стаканом воды.