Когда я повернулась к стражнику, то увидела, что он смахивает слезу. Он открыл камеру и впустил меня.
Мэри и Джейми подняли глаза, широко распахнутые от удивления.
— Элиза?
— Я оставлю вас вместе ненадолго. Да благословит вас Господь.
Стражник, казалось, хотел еще что-то сказать. Он помолчал, словно раздумывая, не оставить ли дверь открытой, чтобы дать нам шанс бежать. Но потом со вздохом повернул ключ, и задвижка скользнула на место.
Мэри потрясенно смотрела на меня.
— Мы думали, ты погибла.
Джейми бросился ко мне и опрокинул, так что мы оба упали на пол. Мэри подошла и обняла нас обоих.
— Мэри, Джейми. — Я смотрела то на нее, то на него. — Что случилось?
Протянув руку, я коснулась лица и волос Джейми. Его кожа была теплой, а не холодной и липкой, как обычно.
— Ты выглядишь совсем здоровым!
Мэри и Джейми молча переглянулись.
— Что? — спросила я. — Что такое?
Мэри приложила палец к губам, подошла к двери камеры и выглянула за решетку. Стражник не ушел, но повернулся к нам спиной.
— Мы обещали, что никому не скажем.
— Он сказал, что его убьют, если кто-то узнает, — сказал Джейми.
— Кого убьют?
Джейми подошел к тонкому матрацу на полу и отбросил кусок муслина, заменяющий одеяло. Сунул руку под матрац, извлек пузырек янтарного цвета, наполненный белыми таблетками, и вложил мне в руку.
— Это противоядие от яда темной звезды.
Темная звезда. Она отравила мою мать, когда та была беременна Джейми. Я смотрела на бутылочку, не веря своим глазам. Все эти годы лекарство существовало, а мы не знали об этом. На этикетке крошечными буквами было написано: «К. Х.». Разумеется, Корнелиус Холлистер, изобретатель темной звезды, создал и противоядие.
— Кто дал это тебе? — спросила я.
— Один из солдат.
— Который?
— Он не назвал нам свое имя, — сказала Мэри. — Не из тех, кто здесь на постоянной службе. Пришел всего один раз и дал нам лекарство.
— Не помнишь, как он выглядел?
— Было слишком темно. Он принес это ночью, когда мы спали. Я просто услышала, что в щель что-то уронили.
Я смотрела на бутылочку.
— А зачем он дал вам лекарство, зная, что мы все равно умрем? — спросила я и тут же пожалела об этом.
— Элиза! — строго зашептала Мэри.
Она перевела взгляд на Джейми, который наконец-то выздоровел, но радоваться этому не приходилось.
— Ну, это же правда, — беспомощно сказала я, закрывая лицо руками.
Впервые в жизни Джейми был здоров. Мы все трое вместе. А утром все вместе должны умереть.
— Прости, — пробормотала я, — просто это нечестно. Так жестоко.
Мне стоило труда больше ничего не сказать.
Мэри прикусила верхнюю губу, как делала всегда, когда нервничала или принимала решение.
— Элиза, что произошло? Мы подслушали одного из солдат, он говорил, что ты сбежала из башни и погибла.
Я сидела между ними на кровати, мы держались за руки. Они внимательно слушали мой рассказ о том, как я нырнула с вершины башни (Мэри при этом даже вскрикнула), уехала на север на Калигуле, собрала армию Сопротивления и привела ее в Лондон. Под конец я поведала им о нашей неудачной атаке на Тауэр в то утро.
— Последнее, что я видела, — Калигула, едва успевшая ускакать, прежде чем ворота закрыли. Надеюсь, Полли поправится, — сказала я, сжимая руку Мэри.
Пламя свечи погасло, и в камере стало темно. Издалека донеслись шаги патрульных. Джейми положил голову мне на плечо, и я закрыла глаза, вдыхая запах его волос. Я почувствовала, как у меня дрожат губы и глаза туманятся от слез, но заставила себя думать о хорошем.
— Небеса и правда есть? — спросил Джейми, и его голосок растворился в темноте.
Я лежала тихо, боясь отвечать, потому что не была уверена.
— Да, Джейми, — сказала Мэри. — И завтра мы встретимся с мамой и папой.
— И Беллой, — добавила я. — Она сразу залает, как только увидит тебя.
Джейми хмыкнул. Смеяться над собственной смертью казалось странным, но это было все, что мы могли сделать. Я перевернулась на бок. Рука Джейми лежала у меня на спине, и я чувствовала его размеренное дыхание. Я посмотрела, спит ли Мэри. Веки ее были опущены, рот слегка приоткрыт, и даже во сне ее лицо сохраняло сосредоточенное, полное достоинства выражение.
Я нагнулась и поцеловала в лоб Мэри, а потом Джейми. Теперь я могла выплакаться. И я зарылась лицом в одеяло, чтобы заглушить всхлипывания.