Меня уже ждали и сразу же в приказном тоне сказали раздеваться догола.
- Зачем это? - возмутилась я.
- Как ты будешь соблазнять мужчину, если сама боишься своего же тела? - рассмеялась Ирита. - Каждая женщина должна гордиться своей наготой больше, чем дорогими платьями, - она мне подмигнула, и я нехотя начала снимать одежду, пока не осталась в нижнем белье.
Ко мне подошла все это время сидевшая на диване Иссидора, заставила покрутиться. Потом заметила метку, остановила на ней взгляд.
- Это рисунок, его можно смыть, - говорю я, невольно прикрывая метку рукой. Она кивает, но, кажется, совсем меня не слушает.
Все повторяется вновь. Суккубки учат меня, как стоять, идти и даже мыться, смеясь и показывая свои движения. Мне до такой грации еще далеко.
- Распускай волосы, мужчинам это нравится, - расплетая мою косу, говорит Ирита.
Теперь я стою перед ними полуголая и с распущенными волосами. Милиса показывает красивое движение бедрами, я безуспешно пытаюсь его повторить, чем вызываю смех у демонесс. Иссидора наливает мне вина “для плавности движений”. Теперь и я смеюсь вместе с ними, они даже хвалят меня за удачное движение рукой или плечом.
Ухожу я из палатки только с рассветом, безбожно пьяная и веселая. С этими девушками так чудесно, что, несмотря на усталость, хочется продолжать слушать их истории и советы. Теперь я не краснею после очередной рекомендации, как вести себя в постели.
Перед самым выходом меня хватает за руку Иссидора и шепчет:
- Этой ночью около рынка, приходи одна, - я киваю и выхожу прямо в руки стражи, что доводит меня до дома.
***
Чудесно проспав до вечера и спросив о Вистане, который уже четвертую ночь не появляется дома, я отпускаю служанок и иду гулять по дому. Под шумок сбегаю, надеюсь, за такой маленький срок моего исчезновения не заметят.
Рынок недалеко, поэтому прихожу я скоро, оглядываюсь по сторонам. Иссидора сама меня находит, втягивая в один из небольших переулков. Девушка закуривает сигарету, что совсем не идет ее образу.
- Что случилось? - спрашиваю я, она выдыхает дым, смотрит на меня.
- Мне тебя не жалко, и я не хочу тебе помочь, - неожиданно говорит она. - Просто отдаю долг, - она бросает сигарету. - Слушай меня внимательно, из-за того, что я тебе сейчас скажу, меня могут убить, - она переводит дыхание. - Ты знаешь, что у Вистана уже была альва? - смотрю на нее удивленно. - Он убил ее сотню лет назад, почему - спросишь сама, - я отшатываюсь от нее. - Он навел на тебя чары, ты под его властью, и тебе надо бежать. Я узнала эту метку, уже видела такую у первой альвы, - она закуривает снова. - Иди в старый храм Саиты, там тебе помогут, - она быстро докуривает и шепчет мне напоследок. - Свой долг я отдала, теперь не хочу тебя видеть, - она исчезает в темноте, будто ее и не было сейчас рядом. Только два окурка и запах дыма напоминают об этом странном разговоре.
Домой я иду медленно, ее слова набатом бьются в моей голове. Не хочу верить ей. Она могла солгать из ревности к бывшему любовнику, например. Но отчего-то внутри меня будто просыпаются забытые чувства. Счастье, безоблачно прекрасное, омрачает печаль и странная боль. От этого голова начинает болеть, и до дома Вистана я практически доползаю, там меня уже ждут стража и служанки, они перепугано озираются. Меня подхватывают на руки и несут в покои. Там кладут на кровать и поят неприятной горькой настойкой, отчего я ухожу в глубокий и мрачный сон.
***
Наутро боль не утихает, а становится сильнее. В памяти всплывают странные забытые образы. Неужели Иссидора права?
Я иду в душ, выгнав всех слуг из комнаты. Достаю чистое белье и вижу, как на пол падает бумажка. Кимми тут же подскакивает и начинает ее грызть, сажусь, чтобы отобрать листочек у маленькой шалуньи. На клочке написано: “Левое крыло замка, второй этаж”. А это что значит?
Опять какие-то секреты, которые я не понимаю. В голове всплывают образы незнакомых мне людей. Или я знакома с ними, просто не помню из-за магии демона?
Так дело не пойдёт. Собравшись, я вышла на улицу, чтобы пойти к демонессам. Иссидора должна мне всё объяснить. Кому она что должна и почему рассказала мне об этом сейчас. Служанки проводили меня испуганными взглядами, охранники тенью последовали за мной.
Я быстро добралась до площади, на которой почти никого не было. Даже следа того, что по ночам тут происходит пир жизни и распутства. Оглянувшись, я не нашла шатер танцовщиц. Пришлось обходить всю площадь, но их и след простыл. Это не могло не насторожить. Я подошла к мужчине, торговавшему браслетами, и спросила, куда же делись танцовщицы. Он осмотрел меня с ног до головы и сказал, что таких не помнит. Потом добавил, что их тут уже никто не помнит. Намёк был понятен: даже если я захочу разузнать, где же девушки, мне никто не ответит.