***
Порт встречает нас пустотой, никого нет, куда ни кинь взгляд. Стоят полуразрушенные опустевшие деревянные дома. Несколько лодок покачиваются на волнах, привязанные к причалу. Кажется, что на страну обрушилась война.
- Что случилось? - спрашиваю у капитана. Он стоит рядом и так же, как и я, рассматривает мертвый город.
- Не знаю, с самого начала надо было от этого путешествия отказаться, - он расстегивает одну пуговицу тугой рубашки на шее. - Проклял нас кто, - после этих слов и я замираю. - Сначала лекарь умер.
- Лекарь? - удивляюсь я.
- Да, с этим был, а потом нашли его лежащим на полу моей каюты. Кто знает, что его поразило, - значит, дивионец был не один, но что тогда убило его спутника? - Что там? - кричит капитан матросу, что спустился, чтобы найти хоть одну живую душу. Мужчина вбегает на корабль и сразу же несется к бочке с водой, куда опускает голову, а после моет руки. - Ты что, шельмец, совсем спятил? - кричит на него капитан.
- Чума, - произносит матрос. - Чума у них всех выкосила. Никого не нашел, только табличку, на которой написано: “Дороги нет, дальше смерть”. Такое обычно в чумных областях пишут.
- Черт бы его побрал, - ругается капитан. - Выгружай этого проклятого, и уплываем отсюда подальше.
- Стойте, - кричу я и ловлю капитана за рукав. - Вы чего, он и так при смерти, просто оставите его здесь?
- Своя жизнь дороже, - сбрасывая мою руку, говорит капитан. - А ты хочешь – оставайся, - я готова разрыдаться, когда выносят мага. Преграждаю путь, но меня отпихивают в сторону. Страх сильнее человеколюбия.
В голове мечутся мысли. Оставить его здесь, сбежать, как ты и хотела? Дать погибнуть человеку из-за желания стать вольной? Далеко ли ты сейчас убежала?
Беру свои вещи и вещи дивионца, спускаюсь по трапу.
- Совсем спятила девка! - кричит кто-то с корабля, когда я подхожу к парню.
Судно отходит, и я сдерживаюсь до последнего, чтобы не разрыдаться перед ними, смотрящими на меня мужиками. Корабль исчезает в водной глади, и я сажусь на землю, чтобы тут же заплакать, закрыв руками лицо.
Какая же я дура, какая же дура. От жалости к себе становится только хуже, и я почти вою. Сразу же на мои плечи сваливается все. Безрассудство побега, глупые обиды на друзей, мое предательство. Они не пойдут за мной после того, что я сделала. И теперь я одна, одна посреди моря, на острове, где бушует болезнь, с лежащим рядом почти мертвецом.
Довольна?
Ты довольна?
Очнулась я к вечеру, когда истерика стихла, и сидела, покачиваясь, обняв себя. За мою глупость никто, кроме меня, не расплатится. Встаю, пошатываясь, сказывается отсутствие хорошего сна и еды. Бреду к первому более-менее сохранившемуся дому, осматриваю изнутри. Пусто, выбито два окна, дверь может развалиться от моего дыхания, но, в целом, пригодно для ночевки. Оставляю там вещи, взяв только одеяло Кая, и возвращаюсь.
Дивионца я перекладываю на одеяло, чтобы было удобнее тащить. Тяжелый, пока дотянула до дома, упала и расцарапала колено, нахлынувшие тут же слезы зло стерла тыльной стороной ладони.
Втащив в дом, постаралась закрыть дверь, чтобы хоть как-то нас отгородить. Понятное дело, что парня на кровать я не подниму, поэтому постелила грязный матрас на пол и положила на него, чтобы не застудил себе что.
Пока был хоть какой-то свет, залезла в сумку, чтобы разобрать склянки, что дал мне Кай. Итак, от жара, от тошноты, для ран, тут же обработала свои царапины. Не густо, но хоть что-то. Сразу дала несколько капель дивионцу.
Сама же устроилась на тонком одеяле, что постелила на поломанную кровать.
- Дай мне поспать, - шепчу я в темноте. - Если я не смогу завтра встать, хуже будет нам обоим.
Как только моя голова ложится на руку, которую я использую сегодня как подушку, сразу проваливаюсь в сон. В сон, в котором все мрачно и печально, в котором только боль умирающего, и его невыразимая тоска в одном зове:
- Эмили? - после трех бессонных ночей я не просыпаюсь от этого восклицания, что приходит вскоре. Голос уходит на второй план, становится фоном для моего ночного кошмара.
Ночью от моря завывают ветра, проникая в провалы окон. Одеяло не спасает, я кутаюсь в плащ, от которого проку не больше. Встаю с первыми лучами солнца, которые тонкими полосками прорезают серый небосвод. Отдыха от такой ночи немного, но удалось подремать несколько часов.
Магу я вливаю эликсир от жара, сама быстро перекусываю сыром.
Что делать в стране, погрязшей в болезни?
Предстоит узнать, ибо, если не делать ничего, то я останусь без еды с трупом на руках. Поэтому поднимаюсь и выхожу, оставив больного одного.
На улице никаких изменений, только стало холоднее. Для начала решаю обойти все дома, что стоят в порту. Это особой удачи не приносит, если хозяева и покидали жилье в спешке, то мародеры их ошибок не допустили, забрав все подчистую.