- Приехали? Слава богам, без господина Неймара трудно пришлось. Что у тебя с лицом? - спросила она меня. - Случилось что? Неужели? - остановив все ее домыслы, я ответила.
- Мы потеряли всех, в живых остались я и Неймар. Фольк пал жертвой чумы, и живым туда больше нет дороги.
- Ох ты, - она присела.
- Там кишели крысы и дикие животные, которые плевать хотели на наши добрые намерения, - я начала раздеваться, не смущаясь женщины, хотелось поскорее помыться. - Господин Неймар... Оставьте его ненадолго, ему хуже всего. Позвольте и мне отдохнуть, вечером я помогу с ужином, а сейчас хочу остаться одна, - обычно строгая медсестра только кивнула на это и вышла.
Я скинула одежду, умылась водой, что стояла в ведре. Переоделась и расплела волосы, а после села на кровать. С лица стекали капли, падая на сарафан, перед глазами стояли лица погибших. Во все это совсем не хотелось верить. Я легла на подушку, пустым взглядом смотря на лежащего дивионца.
Есть ли моя вина в этом?
Не укрываясь одеялом, я уснула быстрым и гнетущим сном.
***
(Кишира - Таверна на окраине)
- Видели? Мой друг скрутил в бараний рог этого напыщенного эльфа, - кричал один из друзей Кая, пока сам виновник торжества улыбался и пил вино. - Лучший из лучших!
- Ну перестань, - поднявшись, говорить маг. - Лучшим я стану, когда одержу полную победу, - он поднял бокал. - За мою богиню удачи! - раздались крики одобрения, почти каждый помнил странный вечер и девушку, что очаровала всех своим танцем. Тот, кто не присутствовал, знал все в подробностях от друзей и знакомых. Про танцовщицу уже ходили легенды среди студентов и молодежи, а Кай лишь подливал масло в огонь своим молчанием. Осушив бокал, он сел.
- Когда следующий этап?
- Через четыре дня, будем сражаться по-настоящему!
***
(Дивион)
Вечером я не пошла помогать, и никто не зашел, чтобы отчитать меня за лень. Тело, растратив все запасы, жаждало отдыха. Я уже давно проснулась и теперь смотрю в тканевый потолок палатки.
От входа слышится шум, поворачиваю голову. Вижу, как, шатаясь, входит Неймар, ноги его еле держат. Он падает на пороге, я подбегаю к нему, забираю пустую бутылку вина.
- Это я, все я, - шепчет он нетрезвым голосом.
- Боги, Неймар, как ты так напился? - спрашиваю я, пытаясь его поднять, но ничего не выходит. Он берет меня за руку и опускает рядом с собой.
- Если бы и ты… Я бы не смог, не выдержал, - мямлит он.
- Неймар, это не твоя вина.
Он закрывает лицо руками, и его плечи начинают сотрясаться от рыданий. В испуге я не знаю, как поступить, начинаю быстро говорить.
- Послушай, все хорошо, никто не виноват. Кто мог знать, разве ты знал? Пожалуйста, Неймар, отпусти их, они не винят тебя.
Пьяный мужчина плакал у меня на пороге, его душила боль и вина. Он должен это пережить, я замолкла. Подвинув его голову ближе, обняла.
- Плачь, станет легче, - я гладила его волосы, у самой на глаза наворачивались слезы. Эта ужасная трагедия ляжет шрамом на оба наших сердца. Все останется в памяти, это больше не стереть: ни мутный взгляд Аси, ни добрую материнскую улыбку Левтины, ни заботу Степана... Они не уйдут, не заменят их картины могил и холодных тел.
Плохое имя я выбрала для малыша, негоже называть в честь того, кто погиб так рано. Может, этим и беду накликала. На моем сердце тоже лежала вина. Вина выжившей. Странная и пугающая. Вина за что, что жива, за то, что не лежу в сырой земле, в старой грязной яме.
Неймар больше не плакал, он сидел, уставившись в одну точку, будто боясь посмотреть мне в глаза, стесняясь своего порыва.
- Я уже теряла, - произношу я тихо. - Двоих дорогих сердцу людей. И боль не проходит. Время не лечит, совсем. Оно заставляет отчаяние сжаться в комок и спрятаться где-то глубоко в груди, пока порыв горя или воспоминаний не вытащит все наружу. Нужно смириться, привыкнуть и жить с этим.
- Я обрек их на смерть, - произносит он совершенно трезво.
- Сама жизнь обрекает нас на смерть, это случится с каждым рано или поздно. Мы не можем влиять на судьбу.
- Я могу, - говорит он. - Я мог их спасти.
- Разве? Вырвать из рук смерти? Ты же сам сказал, что это невозможно.
- Если бы я попытался лучше.
- Сделал больше, узнал раньше. Итог ужасен, но его не изменить. Они погибли. Отчего тебе так плохо? - спросила я, беря его руку и заставляя посмотреть на меня. - Потому что ты повел нас в Фольк или оттого, что не смог спасти?
- От второго, - говорит он, опуская голову. - Какой я после этого лекарь? Может, все те погибшие от чумы умерли из-за меня. Моих навыков, - он усмехается. - Я всегда был уверен во всем, а теперь ничего не знаю. Во всем сомневаюсь. Еще эти взгляды... Окружающих, в них осуждение, - он сказал это с болью в голосе.