- А ты больше этот сброд и слушай, - сказала она, ставя горшок с кашей в печку, разогревая поздний ужин.
Улыбнувшись, я села за стол и достала из холщовой сумки цветы. Положила на доску и стала резать ножом, что всегда лежал рядом. Покрошив бутоны, засыпала их в ступку и стала растирать, слушая при этом ворчание Адэт.
- Ведьма, говорит, ведьма. Вот же воспитала на свою голову. Неблагодарная девка, в сарае сегодня ляжет, - я тихонько посмеивалась. Наши перепалки были традицией, каждый день мы спорили и обижались, бурчали и мирились за ужином. Ибо, хоть тетка моя и старая ведьма, но люблю я ее безмерно. Да и не старая она. Да не очень-то и ведьма. Это я так, для красного словца.
- Адэтушка, ну хватит тебе уже ворчать, а то ведь и вправду на ведьму похожей станешь. Ты скажи, на кой ляд я цветы рвала? Весь подол сарафана испачкала землей да травой, - женщина посмотрела на меня хмуро.
- Надо было, поэтому и рвала, - ответила она, доставая кашу и ставя на стол. Привычным движением я взяла нам две деревянные тарелки и ложки, налила в кружки молока. - Меньше бы умничала – знала бы больше, - садясь, сказала мне женщина. - Сегодня обряд будем проводить.
- Обряд? - разинула от изумления глаза. - А говоришь, что не ведьма, - я расхохоталась от злого взгляда тети.
- Ох и девка! Мужу твоему не повезет, - покачала головой она.
- Та на кой ляд мне муж, тетя? - я доела яблоко и положила огрызок на стол, чем вызвала негодование Адэт. - Я буду, как ты, жить в лесу, одна, спокойно. А эти мужики, что мне от них? Воняют, толстеют, да любови по ночам требуют. А потом у нас животы растут, а они по тавернам и бабам молодым шастают. Я ж не дура, мне и одной хорошо.
- Да что хорошего в жизни-то такой? - вознегодовала она.
- А что плохого? - возмущено ответила я. Она закатила глаза: разговор этот продолжался уже более года. Как мне исполнилось семнадцать, так Адэт его и не заканчивает. Мне уже восемнадцать давеча стукнуло, а она все изводится. - Адэт, ну ты же сама столько душ маленьких… - начала я.
- Молчи, девка! - перебила меня она. - Это я раньше делала, больше не занимаюсь.
- Знаю, тетя, но сколько ты этого навидалась. Не хочу я так. Не хочу... как мать.
- Ты и не мать, - заявила она. - Ты умнее и мужа хорошего найдешь, не полюбовника, а супруга.
- Ох, тетя, ты что, хочешь меня сплавить? - я хитро посмотрела на нее.
- Сплавишь тебя, самой топиться придется, - заворчала она.
- Не уеду я от тебя, так и знай, - заявила я, встав для пущего эффекта. Потом присела, конечно, руку тетушкину взяла, погладила. - Ну куда же ты без меня, старая? - за что была удостоена злого взгляда.
- Воспитала на свою душу, надо было тебя лесным детям отдать, - я рассмеялась.
- Они бы меня тебе тут же и вернули. Что за обряд-то проводить будем?
- Купаться пойдем. Я лохань теплой воды нагрела уже, на заднем дворе стоит.
- Не замерзнем? - удивилась я.
- Нет, тем более, купаться-то тебе придется, - теперь ехидно улыбалась уже она. Ну ведьма, как есть ведьма.
- Мне-то зачем? Я чистая, - заявила она, вставая из-за стола.
- Ты, Сона, меньше вопросов задавай да иди раздеваться. Сказала «надо», значит, надо, - женщина поднялась и начала убирать посуду. Я долго дуться не стала и пошла в свою комнатку. Если уж Адэт что-то решила, значит, надо делать. А то ну их, ведьм, еще проклянёт.
Сняла грязный сарафан, рубаху длинную, панталоны, ботиночки свои изношенные и в чем мать родила пошла на задний двор. Места у нас глухие, деревенские не заходят. А, окромя их, бояться нам некого. Комары разве что покусают, паразиты, чешись потом всю ночь.
- Потом лечить меня будешь, - сказала я, спускаясь по лестнице.
- Ничего, не заболеешь, - Адэт высыпала из ступки цветы и перемешивала их в ванне. Над водой в прохладном воздухе клубился пар.
- Уж не сварить ли ты меня удумала? - спросила.
- Хотела бы съесть - давно бы съела. Ложись.
Вокруг царила прохлада, но, опустившись в горячую воду, я почувствовала, что она помогает легче переносить жар.
- Хорошо. И за что мне такие почести? - я окунулась и намочила свои короткие волосы.
- Сиди и молчи, мне слова надо произнести.
Тетка что-то шептала на своем ведьминском языке, слова мне были непонятны, да я и не особо вслушивалась. Руки она опустила в воду, от них шел приятный голубой свет. Я закрыла глаза, по телу разливалась приятная слабость.
- Ой, - вдруг вскрикнула я и коснулась рукой правой ключицы. Тетка смотрела в ту же сторону.
- Вот же святой Марун, - она даже отшатнулась, но потом приблизилась, убрала мою руку и застыла. Я молчала. - Одарили тебя боги, девочка моя, - улыбнулась по-доброму она, но после нахмурилась. – Или, наоборот, прокляли? - Я посмотрела на нее с испугом, поворачивать голову было страшно. - Да не бойся ты, что замолчала?