- Очнись! - в голове будто разом становится легче, я начинаю вырываться. Мерзкое ощущение его тела надо мной заставляет почти биться в истерике. Он награждает меня пощёчиной, я ударяю его по лицу, оставляя ряд царапин на его щеке.
- Дрянь! - шипит он и начинает меня душить, я бью руками по его телу, но это не помогает. Перед глазами начинает темнеть, он шепчет: - Я хотел как лучше, я сделал все для тебя. Это ты, ты виновата, ты, - в его словах безумие. - Ты умрешь, и они умрут, они все, - он смеётся, я уже почти ничего не понимаю.
Мои руки безвольно лежат вдоль тела, спина изодрана осколками. Платье заляпано пылью и кровью, еще и порвано Неймаром. На коже следы его рук, синяки от ударов и ссадины.
Он убивает меня так просто, что в голове проскальзывает мысль: “Вот так легко, в одно мгновение меня не станет?”.
Сознание уходит. Туда, где легче, где нет боли, где нет забот.
***
(Хаса)
Оборотень падает на колени, его руки на его шее, он заходится в кашле.
- Что случилось? - подбегает темноволосый рыцарь.
Эрридан падает на пол, из глаз его текут слезы. Он протягивает руку, будто пытаясь дотронуться до нее в последний раз. Волк внутри разрывается от боли и просится наружу, чтобы убежать, ему страшно.
*
(Миритан)
Им стало плохо одновременно, оба согнулись от нехватки воздуха, один прошипел:
- Сона, - второй кивнул, их настиг кашель.
***
(Верховская)
Доли секунд, а может, часы я провела в темноте, пока не почувствовала жар, который исходил от ключицы. Она будто пылала огнем. Тишину разрезал душераздирающий крик, пальцы на моей шее разомкнулись, и я зашлась в приступе кашля.
Неймар тряс руками, неистово крича, его пальцы растворялись на глазах, что приносило ему сильную боль. В его глазах был страх, он упал на колени. Я отползла к стене, наблюдая, как растворяется несостоявшийся убийца. Дышать все еще было сложно, но становилось лучше.
Припомнился давнишний ритуал: ночь, улица, бадья воды и странные слова тетки.
- Теперь никто не причинит тебе зла, - говорит она. Но знала ли Адэт, что это мне пригодится однажды, что это спасет от гибели.
Неймар корчится на полу, он сорвал голос от крика и теперь просто шипит. Его глаза полные зла направлены на меня. Во мне нет жалости, а если бы что-то и осталось, то все смелось сотнею смертей от его рук.
Сейчас этот недочеловек, потерявший уже руки и ноги, умирает страшнейшей смертью. А я плачу от радости, что выжила, от справедливости происходящего и оплакиваю его жертв. Сколько тех имен? Кай, Левтина, Исмаила, Анна, Дана, Василиса, Степан и крохотный малыш Димитрий. Те, кто остался в моей памяти. Те, чьи имена я буду помнить.
Неймар растворился с глухим хлопком. Куда унесли его демоны, не знаю. Душа его точно в худшем из мест. Я долго еще сижу на заваленном грязью полу, вытираю слезы, что не прекращают литься. Но от них мне лучше, будто большой ком боли растворяется в этой соленой воде.
Свет солнца проникает в окно, освещая весь тот ужас, в который превратилась комната. Сломанный стол, осколки стекла, выгоревшее пятно на месте смерти Неймара.
Смотрю в одну точку, нужно потихоньку приходить в себя. Встаю, шатаясь, бреду к выходу. Нужно найти Дэйана или его тело, если Неймар успел довести все до конца.
Но судьба мне благоволит, и на выходе я сталкиваюсь с провидцем, он подхватывает меня.
- Ты жив? - говорю я тихо, а после прижимаюсь к его груди.
- Извини, но тебе нужно было все это пережить, - говорит он.
- Ты знал? – хотя чему тут удивляться.
- Все уже предначертано, Сона. Сейчас тебе нужно отдохнуть, - он дотрагивается до моей головы, и я погружаюсь в сон.
***
Мужчина в плаще несет девушку в спальню, укладывает на кровать, еще стоит какое-то время, держа руку на ее лице, чтобы отогнать плохие сны. Еще не все, еще много дорог придется пройти этой хрупкой девушке. Но теперь он будет рядом, он знает точно. Его цель достигнута, отныне они связаны.
Мужчина выходит, плотно закрыв дверь.
Нужно убрать все, что натворил инквизитор.
Ему даже было жалко этого запутавшегося парня. Ему всю жизнь внушали ненависть к его будущей альве, готовили к убийству и разрушению. Но, столкнувшись с девушкой, он почувствовал, как в груди его проснулись доныне неведомые чувства: любовь, ревность, самопожертвование.
Провидец садится, ощупывая след на полу в комнате с разбитым окном.
Но злость победила, изменив любовь в желание обладать, ревность в желание убивать, а самопожертвование в желание погибнуть вместе с Соной.
- Не обрести тебе покой, - он встает и идет на кухню, чтобы взять мешки и веник. Не стоит пугать крестьян такой картиной.