- Дышит, несите одеяло и самогона, - мужчина стал расстегивать рубашку, но тут же запахнул полы. - Игнат, - позвал он, а потом прошептал на ухо. - Это девчонка.
- А ну-ка всем брысь, что расселись! - крикнул Игнат и воины нехотя стали расходиться.
Мужчины же сняли с девушки рубашку, ткань тоже пришлось резать, чтобы грудь не сдавливала. Сняв также штаны, препятствовавшие проведению процедуры, они обтерли тело самогоном, чтобы согреваться начало, и завернули в теплое одеяло.
- И что мы с ней делать-то будем? - спросил Петро.
- С собой повезем, - взяв девушку на руки, ответил Игнат. - Или ты ее, ирод, здесь оставить хочешь, на надругание? Неужто падали мужской на земле мало? – Петро, не раз видевший подобное, поморщился.
- Ну куда ей с нами, мужиками, на войну?
- Очнется, там и посмотрим. Одну ее в этих местах я не оставлю, - рыцарь понес девушку к телеге, специально для раненых предназначенной, уложил. - Будем рядом ехать, - сказал он и, подведя ближе лошадь, сел в седло. Петро последовал за ним.
Долго еще старые воины ехали молча. Каждый думал о своем, вспоминая что-то. Война - это тяжкое бремя, она и после стольких лет живыми картинами встает перед глазами.
***
(Тер`Рионовские пустоши - пограничная застава)
- Я послал птицу к ее родителям, они уже в пути, - на вожака было больно смотреть, он уже третий день сидит в своих покоях, не ест. Традиции требуют отдать бывшую невесту родителям, и он, как ее покровитель, должен при этом присутствовать. Все в замке видят тоску его зверя, но помочь не могут.
- Хорошо, - глухо ответил оборотень. - Что с Раданом?
- Пришел в себя, проклинает всех и просит, чтобы ему дали поговорить с сестрой. Кто же знал, что Веста такая...
- Это я виноват, что она на это пошла.
- На убийство? Ладно, Сона, может, ревность сыграла, но брата? - рассуждал Велимир. Стало тихо, а потом раздался рык. Оборотень понял, что сболтнул лишнего. - Извини, я пойду, - вышел, закрыл за собой дверь. Он никогда не видел друга настолько злым, с этим надо что-то делать, иначе он сорвется и разгромит всю заставу.
***
(Шалан)
У богов я, видно, была в чести: открыв глаза, увидела солнце и небо, то бишь жива. После пробуждения пришел сильный кашель, горло раздирало так, что, казалось, пойдет ртом кровь. Меня согнуло пополам, тело ломило.
- Тише, не кашляй, только хуже будет, - я даже не поняла, к кому это он обратился. - Выпей, - мне дали бутылку, сделала глоток и опять зашлась в кашле: спирт. - Останови телегу, - зычно крикнул голос. – Эй, ты как? - на меня смотрел седобородый мужчина в доспехах. В ответ я смогла только покачать головой. - Поезжай к магу, принеси что-то от простуды, скажи – приказ, - послышался топот копыт. - Сейчас лучше станет, у тебя воспаление от холода пошло, наш лекарь поможет, - поняла, что меня трясет от жара, легла на телегу.
Прискакал гонец и принес что-то в склянке, я выпила.
- Ложись спать, все пройдет, - закрыла глаза и провалилась в сон.
Снилась мне дорога и лес, холодный ветер царапал лицо. Из леса, что совсем рядом был, доносился вой, но не злой, а настолько пропитанный грустью, что самой впору выть. В голове появился образ Радана. Из леса вышел большой белый волк, остановился передо мной, принюхался. А потом завыл так, что от громкости заложило уши, и я проснулась.
- Тихо, тихо, - передо мной опять появился седой мужчина. – Легче-то стало? - я кивнула и показала, что мне нужно выпить, больно горло пересохло. Дали воды, я сделала пару глотков из фляги, огляделась. Места были незнакомые.
- Ты на границе Пустыни Ий и Шалана, едешь с отрядом рыцарей в поход, - посмотрев на мужчину еще раз, мол, шутить вздумал, я поняла, что правду молвит. - Тебе еще отдохнуть маленько надо, как в себя придешь, мы и потолкуем, а пока спи. Мы тебя не тронем, не боись, - от этой фразы захотелось сплюнуть, слышала уже, да верится с трудом.
Слабость усыпила меня еще раз, теперь без сновидений.
Утро смешалось с ночью, я проснулась, когда рыцарский отряд уже глубоко спал, кроме пары сторожей и двух мужчин, что я видела раньше. Они первыми заметили мое пробуждение и подошли. Только сейчас осознала, что лежу под одеялом голая. Я шарахнулась от них: снасильничали.
- Тише, успокойся, - заладил седой. - Одежду пришлось выкинуть, а тебя мы раздели, чтобы самогоном обтереть. Обморожение же могла получить, - я не верила им. - Мы принесли тебе одежду, - мужчина протянул рубаху и штаны. - Для всего отряда ты – парень, - сказал он тише. - Поэтому тихонько переоденься здесь и подходи к нам, - я смотрела на них все также удивленно и испуганно, но одежду приняла и, когда рыцарь отошел, переоделась под одеялом.