- Фрукты, овощи! Сам выращивал, без магических добавок! - Орали от одного прилавка.
- Свинина, лучшее сало, самому жалко продавать! - Надрывался в крике толстый мясник.
- Ткани, ткани! Подходите, мужчины, дома сама ткала, лучше во всем Миритане не найдешь! - Схватив Игната за руку, заговорила женщина. Мужчина быстро вывернулся, и мы пошли дальше. Глаза мои от обилия продуктов разбегались, я уже уговорила Игната купить мне хурму, от которой теперь все руки липкие.
- По сторонам больно не смотри и речи их не слушай, нет большего обманщика, чем торговцы.
- Ну как мне не смотреть? Тут столько всего, будет потом, что тетке в деревне рассказать. Будто тебе неинтересно.
- Я уже свое по рынкам отходил.
- Бурчишь, как дед старый, честное слово - Игнат посмотрел на меня удивлённо. - Забыла, ты же действительно старый, - и расхохоталась от его возмущенного взгляда, а потом потащила к палатке со сладостями, где упросила купить мне сахарного петушка и шоколад. Первый был вкусным, я такого никогда не ела. А вот шоколад горький мне не понравился, я его под шумок выкинула.
Хоть коронация и прошла, торжество продолжалось. С утра и до пяти вечера гудел рынок, потом все уходили с торговой площади на центральную, она рядом с высоченным королевским замком. Там уличные артисты, циркачи, музыканты и сказители устраивали представления за подаяния. Везде сновала королевская стража. Среди толпы было не так много эльфов, да и то только мужчины.
- А где эльфы-то? - спросила я рыцаря, пока мы смотрели, как парнишка выдувал пламя изо рта, как дракон.
- Откуда же мне знать. Они – народ, нелюбящий толпы. Смущаем мы их.
- Гордецы?
- Аристократы. Смотри давай, такого ты точно нигде больше не увидишь, - пихнул меня Игнат и сам завороженно стал наблюдать, как девушки-гимнастки прыгали с алыми лентами.
Вокруг царило волшебство и сказка. Никогда не видя магию, кроме тех травяных ритуалов, что проводила Адэт, я, как ребенок, с открытым ртом наблюдала, как из дыма получается птица, а из воды – русалки. Как в небе взрывается искрами салют, как это назвал Игнат. Белоснежный замок окрашивался красными, синими и зелеными огнями. Вокруг бегали дети, и орудовали воришки. Эльфы ходили с копьями, смотря на всех сверху вниз, только что губы и носы не кривили. Рядом с нами встал один из стражников, и я чисто случайно наступила ему на ногу. Тот смерил меня пренебрежительным взглядом, а я лучезарно улыбнулась. От удивления он поднял бровь. Народная мудрость гласит: сделал гадость – на душе радость.
Нас подхватила толпа, когда всеобщее веселье превратилось в пляску. И вот я кружусь с красивенькой девицей и залихватски шучу, где-то в толпе бубнит Игнат. Девчушка смеется и краснеет, а потом шепчет, что папеньки сегодня дома нет. Я показываю на кольцо, что ношу на шнурке:
- Милая, я занят.
- Но оно же мужское, - возмущается горожанка.
- А то, - крутанув ее еще раз в танце, улыбаюсь я.
- И на кой ты меня тогда танцевать пригласил? Нахал! - Девушка развернулась и исчезла в танцующей толпе. Меня схватили за руки:
- Дан, вот так встреча! А Игнат где? - крикнул мне в ухо Данияр, купец из Шалана.
- Ворчит где-то в толпе, - отвечаю я. – Вы-то как здесь, разве не обоз сторожите?
- Какой из меня сторож, если тут девиц-красавиц так много? - Он мне подмигнул и потащил к остальным, там на всеобщем фоне уже выделялись Семен и Витал.
- Пойдешь с нами веселиться? - спросил меня Семен.
- Если там так же весело, как здесь, то пойду - крикнула на радостях я. Давно не было так хорошо, хотелось смеяться и обнимать всех людей на этой площади.
- Шикарно, все по коням, - улыбнулся мне мужчина.
- А где Игнат? - спросила я, отходя от толпы.
- Он с рыцарями пошел, не боись, - подмигнул мне Данияр.
Голоса и уличная музыка отдалялись, толпа стала реже, но не трезвее, стражников же было больше.
Мы дошли до торговой площади, свернули на ресторанную улочку, потом прошли по ремесленному переулку и вышли на яркую украшенную дорогу. Домики по обе стороны пестрели один хлеще другого. Где-то висели сотни фонарей, где-то дом красовался ярко-красным цветом, и на каждой из лестниц сидели, стояли и говорили...
- Это не женщины, это – нимфы, - протянул Витал, ему тут же отозвался веселый девичий смех.
- Проходи, так заколдую, маму родную не вспомнишь, - перевалившись через перила, сказала темноволосая женщина, чья грудь почти вываливалась из корсажа. На ее слова все рассмеялись. Витал подошел к ней ближе.
- А ты не боишься, что это я тебя так магией своей зачарую, что ты потом за мной бежать все ноги сотрешь? – Мужчины, что были рядом, присвистнули. Нахалка посмотрела на купца и ответила: