— Несдержанным. — выдыхаю.
— Хочу посмотреть. — прошептала Кристи.
— ХА! — тычет пальцем Шутница. — Волчица, в следующий раз твоя задача — споить нашего лидера!
— П-Поняла! — прижала руку к сердцу, как солдат.
— Я все еще здесь… — лицо-камень.
— Рыцарь, — быстро переключилась Альфа. — А как именно мой отец получил свой протез?
— О-о-о, история, достойная баллад!…
Оглядываю всех. Стоянка утопает в шумных разговорах. Боунси, окончательно забыв про «добычу», просто общается с Доу. Остальные слушают Рыцаря. Я же пересел ближе к Николасу.
— Отвлекись хоть на минуту. — киваю ему.
— М? — глоток. — Нет-нет, все хорошо. — так же украдкой смотрит на команду. — Мне нравится эта атмосфера. Напоминает дом, но немного иначе. — переворачивает страницу. — «Сегодня Амели попыталась нарисовать тот цветок в горшке, ничего не вышло. А мое сердце все равно радуется, мой цветочек все еще здесь, она рядом, нужно только найти ключ»… — выдыхает. — Тут тоже весьма теплые записи, хотя в каждом слове читается материнская грусть.
— С Амели не все в порядке?
— Да, сложная болезнь магического характера. Что-то, связанное с… — тычет себе в висок. — Головой. Незнакомка пыталась создать вокруг Амели семейную атмосферу, окружила заботой. — снова переворачивает. — А вот другие записи пугают. Эксперименты, неудачи, смерти. — бросает смешок.
— Что смешного? — дергаю бровь.
— Я не смеюсь над ней. — закрывает дневник. — Наоборот, есть над чем подумать. — кладет руку на обложку. — Незнакомка творила страшные вещи, и все во имя любви. — поднимает взгляд. — Сможет ли каждый из нас жертвовать другими для спасения родных?
Мой мир. Война. Незнакомцы. Граната.
— Светя другим, сгораешь сам. — цокаю. — Я не согласен с незнакомкой.
— Вот как. — удивился. — Думал, вы из тех, кто пожертвует собой ради любимых.
— Чувствуешь разницу? — улыбаюсь. — Я отдам все до капли, если это поможет Кристи, Доу, любому из вас. — сжимаю, разжимаю кулак. — Но жертвовать другими? Нет. Это та самая черта, отличающая искренность от лицемерия. — кошусь на ученого. — Представь, что Рифа казнила тысячи людей, чтобы спасти тебя или Кота. Другие семьи, детей, женщин, мужчин. Как бы вы отнеслись к этому?
— Ох и сложные вопросы вы задаете, господин доктор. — глоток. — Кхм. Надеюсь, мне никогда не придется столкнуться с таким ответом.
— Значит, все же ты скучаешь по маме? — вновь улыбаюсь.
— Кх. — отвел взгляд. А вот и действие горячего. — Конечно скучаю. Я знаю, кто моя мать, знаю, как важно то, чем она занимается. — сжал зубы. — Просто не могу ничего поделать с этим. — злиться сам на себя. — Люблю ли я её? Люблю.
— Когда встретишься с ней, не забудь сказать эти слова. — хлопаю его по плечу, встаю. — Давайте закругляться.
— У-у-у, ну-у-у, па-а-а-ап! — воскликнула Шутница, карикатурно упав на землю. Подогнула ножку. — Или мне называть тебя папочка?
— Р-р-р! — сломала Кристи деревяшку.
— Шучу-шучу! Ха-ха-ха!
— Ва-а-а. — зевнула Доу, потирая глаз. — День был тяжелым.
— Пойдем? — протянул руку Боунси. Звездная приняла помощь, и подростки первыми отравились на корабль. А ищейка стал куда… Мягче.
Ло успела стукнуть карлицу, пресекая очередную глупую шутку в виде «Горький корень в сумке». Куклы покидают круг.
— Хорошо. — двигает головой Лойда.
— Приятно вспомнить живое. — поднял забрало бугай.
— Еще-е-е чу… — льет себе в рот вино мелкая. Кристи, ухмыльнувшись, движением ноги стирает круг. — Бл-бл-бл. — продолжает заливать кукла поило в себя. — Пфу! — теперь ему некуда стекать. — Эх! — расстроилась. — Что за жизнь… — опьянение как рукой сняло. Понуро топает на судно.
Тушим кострище. Все на борт. «Пустынный змей» снова набирает ход.
Куклы встают дозором. А я, поцеловав Кристи, еще немного хочу подышать воздухом. Стою у левого борта. Смотрю в темноту, на серый песок протекающий где-то внизу. И на… звезды. Сотни маленьких точек украшают небосвод. Может, среди небесных тел есть и Нова? Если ты наблюдаешь за нами, молодая богиня. Прошу. Пусть это будет не последняя наша посиделка у костра.
— Тебе нужен сон, Сторож. — руки в бока от Лойды.
— Да. — киваю. — Просто просил, — хмыкнул. — надеюсь, подругу, о хорошем конце этой истории.
— Подругу? — не поняла.
Несколько дней спустя. Где-то на Сухой земли.
Джон Крюгер занял позицию. Сверяет время. Вспоминает пророчество магов из Пьетро. Целится. С его места отрывается небольшая заброшенная хибара. Кроме дюн, песка и того самого домика, больше ничего. Джон поворачивает вентиль, задержав дыхание.