– Заметьте, что здесь всего одна госпожа… – довольно натянуто произнесла Бриония. – Так перестаньте говорить обо мне во множественном числе.
– Простите, простите, моя госпожа, я не очень хорошо говорю на языке Поднебесного. Если вы знаете бегипетский язык, мы можем разговаривать на нем.
Как и ожидал Калабаш, это поставило Брионию на место.
– Значит, вы из багровых демонов Сахарных Песков? – спросил Нюх. – Почему вы сразу не сказали об этом? Я восхищаюсь этим отважным племенем.
– Ты восхищаешься грабителями? – насмешливо спросила Бриония.
Нюх повернулся к ней:
– Они давно не живут налетами и грабежами. Все это в прошлом. Теперь они выращивают мышиный горошек и заячью капусту. И весьма успешно, если учесть, сколь неплодородна тамошняя почва.
– Значит, выходим на заре, – предупредил Калабаш. – Если вы дадите мне денег, я куплю в дорогу необходимую провизию. Конечно, в пути нам придется промышлять охотой. Так что ни одна мышь в пустыне не останется в живых, – пошутил он.
Бриония с сомнением посмотрела на Нюха. Тот пожал плечами, словно говоря: «Лучше проверить сейчас, можно ли ему доверять». Он протянул тушканчику кошелек. Буряк тщательно пересчитал монеты, написал расписку на каком-то непонятном языке и выскочил в боковую дверь.
Вся компания направилась в столовую, где в одиночестве обедал Врун. Он кивнул путешественникам и в конце концов подошел к их столику.
– Вы, наверное, догадываетесь, что мне поручено следовать за вами по Кашемировому Пути и, насколько это возможно, мешать вам, – неожиданно сказал горностай.
– Догадываюсь, – ответил Нюх.
– Так вот, я не стану этого делать, – еще более неожиданно заявил шеф полиции. – Принцесса Сибил заболела. У нее что-то желудочное. Мы поехали смотреть призмаиды, было очень жарко, а у нас кончилась питьевая вода. Ей очень захотелось пить…
– И вы дали ей воду из Черного Нала?! – вскричала Бриония. – Да разве вы не знаете, что в нем плавают мертвые верблюды? Там можно подхватить любые болезни.
– Я ничего ей не давал, – ответил шеф. – Это наш проводник. Он уверил Сибил, что пьет воду из Нала всю жизнь и совершенно здоров. Сам я к этой воде даже не притронулся. В ней что-то плавало, и мне стало противно. Но принцессе нестерпимо хотелось пить. В конце концов она сделала два-три глотка, ну, и вот… – Врун повернулся к Брионии. – Я бы просил вас подняться к Сибил и осмотреть ее. Разумеется, я останусь в Бегипте и буду ухаживать за ней. Считаю это своим долгом.
– Конечно, вы ведь от нее без ума, – пробурчал Плакса.
– Простите?
Бриония вышла из столовой и через некоторое время вернулась. Шеф по-прежнему стоял возле стола.
– Жить она будет, – сказала Бриония. – Ей плоховато, но я дала ей порошки, которые должны помочь. Еще несколько порошков я оставила на столике. Пусть принимает их три раза в день. А когда принцессе станет лучше, нужно обязательно дать ей глистогонное.
– У принцессы глисты?! – в ужасе воскликнул Врун.
– Глисты не выбирают, в чьем кишечнике поселиться, – ответила ветеринар. – Полагаю, у нее королевские глисты. И не волнуйтесь, это всего лишь длинные, тонкие, круглые черви. Я не думаю, что у нее ленточные глисты.
– Не знаю, что и сказать!
– Даже когда принцессе станет лучше, некоторое время она будет очень слаба. Вероятно, вам придется обработать ее от блох!
– О, еще и блохи!
– Я ветеринар и называю вещи своими именами! Ошеломленный шеф развернулся и, пошатываясь, направился в бар, где заказал двойную порцию дынного нектара.
– Это было немного жестоко, Бриония, – заметил Нюх.
– Жестоко, но необходимо. Смотрите, он возвращается уже повеселевшим.
– Знаете, по берегам реки… – начал Врун.
– Нал, – подсказал Грязнуля.
– Да, по берегам реки Нал рыбачат и возделывают землю горностаи! Похоже, здесь они принадлежат к низшим слоям общества!
– Страны развиваются неравномерно, – сказала Бриония. – Если на Поднебесном горностаи давно принадлежат к сливкам общества, это не значит, что здесь должно быть так же. Местные кошки никогда бы не смирились с таким положением вещей, ведь им когда-то поклонялись сами люди!
– Кстати, а где здесь, в Жирафрике, живут люди? – спросил Плакса.
– Южнее – по всему побережью. Они любят море.
– Дело в том, что эти местные горностаи смотрели на нас очень недоброжелательно, – продолжал Врун, словно его и не перебивали. – Я, конечно, понимаю: иностранцы, туристы и все такое, но откуда такая враждебность? Не понимаю. Очень странно. У меня от этих взглядов шерсть поднималась дыбом… – Шеф хотел продолжить, но один из служащих отеля доложил, что Однолюба Вруна просят в голубой номер, где лежит обессиленная Сибил. – Я должен идти. Счастливого вам пути. Нет, я действительно желаю вам счастливого пути, хотя не уверен, что мы снова увидимся. Боюсь, это наша последняя встреча. – С этими словами он поспешил к лестнице.