– Не мерь чужую жизнь на свой аршин, Грязнуля, – не слишком уверенно произнесла Бриония. – Может быть, их вполне устраивают фасоль, творог и… медитации.
Ветер завывал в расщелинах гор. Лежать на голых досках было холодно. Плакса так и не смог уснуть. Среди ночи он поднялся. Остальные спали. Грязнуля громко храпел.
Плакса прошелся по храму и наконец вышел на балкон, повисший над черной пропастью глубиной несколько сотен метров. Над ним безмолвно сияли звезды. У Плаксы возникло чувство, будто он сам висит на нитке, как паук. У него закружилась голова. Он попятился, но в темноте поскользнулся и полетел с балкона в бездну. Бедолага закричал от ужаса, но тут же замолчал, свалившись на уступ и уцепившись за ветки каким-то чудом выросшего здесь деревца.
– О господи! – закричал он, когда немного пришел в себя. – Грязнуля! Нюх! Бриония!
В глубине души он понимал, что никто его не услышит: слишком уж громко завывал ветер. К тому же он подумал, что своими воплями может прогневить доброго бога, живущего в этих скалистых краях, но ему ни за что было не выкрикнуть «Грзнл», «Нх» или «Брн»!
Увы, так и случилось. Его вопли, в которых было предостаточно гласных, привлекли внимание ужасного злого бога, который до того скрывался в расщелине скалы.
Аеиоуэюя предстал перед Плаксой в своем самом уродливом обличье: лягушка с крыльями летучей мыши и хвостом скорпиона.
– А, ласка, вот ты и попался! – паря над охваченным ужасом Плаксой, воскликнул Аеиоуэюя. – Что ты готов отдать, чтобы выбраться из этого – согласись! – несколько затруднительного положения и вернуться в постель?
– Все! Все!
– И даже свою бессмертную душу?! – воскликнул злой бог. – Ты готов отдать мне ее?
Плакса был, конечно, трус… По крайней мере, кое-кто назвал бы его именно так. Однако вместе с трусом в нем всегда уживался ловкий делец. Сейчас эта черта взяла верх даже над страхом. Ему не хотелось оказаться обманутым. Он не мог допустить, что его могут одурачить. Плакса слышал истории о зверях, которые продавали души и получали за это гораздо больше, чем просто жизнь. Обычно продающий душу получал взамен несказанные богатства или огромную власть – троны, города, королевства. Душа – дорогостоящий товар, если уж на то пошло!
– Это мало, – сказал Плакса. – А что я получу в придачу?
Аеиоуэюя раскрыл рот от удивления:
– Что значит «в придачу»?
– Что еще, сверх того я получу за мою душу? Я бы предпочел королевство или что-нибудь в этом роде. Ты же, конечно, в состоянии предложить мне куда больше, чем просто жизнь.
– Уж не весь ли мир ты хочешь?
– Не откажусь.
– Ну и аппетит у тебя, – прорычал Аеиоуэюя. – А я всего лишь местное божество. В других частях света меня никто даже не знает. – Помолчав, он пробормотал: – И богатств в здешних местах тоже не так уж много. Только горы. Больше мне ничего не принадлежит.
– Так тебе нечего мне предложить, да?
Аеиоуэюя рассвирепел:
– Ты хочешь лишить меня самоуважения? Я в свое время властвовал над половиной гнусных созданий этого мира. Но потом эту власть у меня отняли время и другие боги, с более толстыми портфелями.
– Мне всегда казалось, что души очень дороги. Когда-то я смотрел пьесу под названием «Хауст», и вот там Мыбезтуфель…
– Ах, ни слова о нем, – зарычал Аеиоуэюя. – Если я еще раз услышу имя этого идиота с копытами и хвостом, я начну плеваться. Выслушай мое предложение в последний раз: твоя душа за твое спасение! Ничего другого я тебе предложить не могу. Принимай или отказывайся!
Солнце уже всходило, заливая скалы светом. Летающая лягушка с хвостом скорпиона в его лучах приобрела несколько нелепый вид. Это придало Плаксе смелости.
– Пожалуй, я повишу здесь до тех пор, пока меня не снимут мои друзья!
– Что ж, счастливо, – прошипел Аеиоуэюя. – А я подожду, когда ты упадешь, и тогда твоя душа достанется мне даром!
Он полетел вниз, а Плакса остался на уступе.
В течение следующего часа Плакса орал так громко, что в конце концов совершенно охрип. Безуспешно. Никто его не слышал. Пролетающие мимо птицы начали передразнивать Плаксу.
– Грязнуля, – с наслаждением крикнул пролетевший мимо канюк. – Грязнуля, Грязнуля, Грязнуля!
– Слушай, заткнись! – похрипел Плакса.
– Осторожней, – развернувшись в воздухе, предупредил канюк. – Вообще-то я питаюсь полевками, но провоцировать меня все же не стоит!
Плакса и не думал провоцировать его. В конце концов он решил попробовать подняться по скале. Нащупывая лапами щели, он подтягивался и медленно полз наверх. Он постоянно напоминал себе, что вниз смотреть нельзя. То когтями цепляясь за щель, то вонзая зубы в мох и вытягивая для равновесия хвост, мало-помалу он наконец добрался до балкона и ухватился за его край. Ему пришлось, перебирая лапами, подобраться к месту, где в балюстраде зияла брешь. Там он в последний раз подтянулся и наконец оказался на балконе.