– Ты прав, – вздохнув, ответил Нюх. – А что аптекарь, он согласится осмотреть ее?
– Да, конечно, это же его работа. Может быть, это обойдется недешево, но он ее непременно осмотрит.
У Нюха хватило предусмотрительности захватить в дорогу мешочек с золотыми монетами. Он был тяжелым, но Нюх понимал, что эта валюта пригодится. Золото принимают везде, даже в самых маленьких и отдаленных деревнях. Золото возьмет всякий, от поденщика до наследного принца.
Ласки отнесли Брионию в хижину на окраине деревни и стали ждать аптекаря. Плакса вышел и нарвал красивых белых цветов, которые положил на подушку Брионии. Пусть они станут первым, что она увидит, когда очнется!
Бриония между тем металась по постели в сильном жару.
– Ну когда же придет этот аптекарь! – жалобно воскликнул Нюх. – Неужели он не понимает, как это серьезно?
В это мгновение на пороге появился горностай в длинном белом халате. В лапах он держал чемоданчик, полный пузырьков с микстурами. Пузырьки были разных цветов, некоторые конической формы. Это означало, что в них яд.
– Ласки! – войдя в хижину, воскликнул он.
– Да! – ответил Нюх. – Ласки.
Аптекарь пожал плечами:
– Что ж, ласки так ласки. Надеюсь, вы честные звери? Куда вы держите путь?
– В Катай, – ответил Калабаш. – Я их проводник.
– Неблизко. Ну так где же наша больная? Вы знаете, я ведь не ветеринар, а лишь аптекарь. Я разбираюсь в микстурах и порошках, но не более того.
Если я сумею распознать симптомы, я ее вылечу. Если нет, мы обсудим, что делать дальше. Деревня боится парши, гриппа, стригущего лишая, да и других болезней. И если болезнь вашей подруги заразна, мы вынуждены будем убить ее и сжечь тело, прежде чем от нее заразятся сотни других зверей!
Грязнуля подскочил к аптекарю:
– Мне наплевать, кто вы и как вас зовут. Но вы и когтем не тронете нашу Брионию!
– Спокойно, Грязнуля, – мягко произнес Нюх. – Никто не причинит Брионии вреда.
– Причинят, причинят, – заметил Калабаш. – Вы не понимаете всей сложности ситуации. Если они решат, что может разразиться эпидемия, они без колебаний подожгут эту хижину с нами вместе!
– Это верно, – подтвердил аптекарь. – Только меня выпустят. Они знают, что у меня иммунитет ко всем болезням. Я никогда не заражался от своих пациентов и в жизни ничем не болел. Это из-за того, что в детстве я в больших количествах поедал древесный уголь. Крошил его на кусочки и глотал.
Нюх фыркнул:
– Я, конечно, ничего не понимаю в ветеринарной практике, но знаю, что уголь не защищает от болезней.
– Конечно, – кивнул аптекарь. – Вы знаете, а вот жители деревни не знают. Они верят в это безоговорочно.
Аптекарь подошел к постели больной, когтями оттянул ей веки и заглянул в глаза. Потом чистым шпателем открыл рот и осмотрел горло. Пощупал кончики лап и проверил, насколько суха ее шерсть. В конце концов, после примерно десятиминутного осмотра, он встал и покачал головой:
– Придется предать ее огню… Она неизлечимо больна! – Он вытащил из чемоданчика бумажный пакетик, в котором был какой-то белый порошок. – Я дам ей это. Смерть будет безболезненной, спокойной и мгновенной.
– Шарлатан! – заорал Плакса. – Да мы сдерем с тебя шкуру, если ты до нее только дотронешься! Если ты дашь ей яд, я заставлю тебя самого съесть и выпить все, что у тебя в чемоданчике!
Аптекарь аккуратно завернул порошок и спрятал его в чемоданчик. Но едва он сделал шаг к двери, как Нюх с пистолетом в лапе преградил ему путь. Грязнуля прикрыл окно, отрезав и эту дорогу к отступлению. Плакса схватил полено и занес его над головой. Взволнованный Калабаш Буряк наблюдал за сценой.
– Что у тебя в этих пузырьках и коробочках? Выкладывай, горностай! Есть что-нибудь от лихорадки?
– Вы не посмеете стрелять в меня!
– Еще как посмею! Это моя старинная верная подруга, ей нужна помощь, и я сделаю все, чтобы она выжила! Если ты не поможешь ей, то горько пожалеешь, уверяю тебя. Дай ей что-нибудь жаропонижающее! А еще мочегонное и слабительное! Ей нужно очистить кишечник.
– Да, да, не надо подробностей, – проворчал аптекарь. – Я в курсе.
– Тогда действуй! – Нюх взглянул на Брионию. – Если мы не сможем радикально повлиять на ход болезни, попытаемся хотя бы облегчить состояние больной. Это, конечно, не лучший способ лечения, но за невозможностью иных сгодится! Быстро, горностай! У меня дрожит лапа, а коготь – на спусковом крючке! Если не поторопишься, у меня сведет лапу, и мы все будем очень огорчены. Ты потому, что умрешь раньше срока, а мы потому, что потеряем аптекаря, который может вылечить нашу подругу!