Нюх взял свечу из подсвечника и направился к таинственной незнакомке.
– Вы?!
– Я, – ответила она. – Не ожидали? Я опередила вас, хотя вы отправились из Бегипта гораздо раньше меня! Воздушный шар, наполненный горячим воздухом, – это чудо!
– Вы перелетели через Крышу Мира на воздушном шаре? Вы, наверное, окончательно сошли с ума! – произнес Нюх.
– Может быть, и так, но я здесь, верно?
Бриония тихо вскрикнула от ярости. Нюх насмешливо смотрел на непрошеную гостью, даже движением бакенбард не выдавая своих истинных чувств. А надо заметить, что при воспоминании о нескольких встречах с этой дамой его одолевали самые противоречивые чувства. К неприязни в его душе примешивалось и нечто совсем иное.
Горящие темные глаза, лоснящийся мех! Прекрасное темное экзотическое существо! Графиня Боггински из Слаттленда, более известная как авантюристка Свелтлана.
28
Появление Свелтланы значительно усложнило положение. В прошлом она не раз пыталась убить Нюха за то, что он расстроил ее план стать диктатором Слаттленда. И вот, пройдя полмира, она здесь. Какую игру она затеяла на сей раз? Бриония полагала, что эта авантюристка отнюдь не случайно прибыла в Катай.
– Что ей здесь нужно? – спросила она Нюха, после того как стражники унесли Великого Панголина в паланкине.
– Пора завтракать, – пропел соловей. – Бисквиты и чай.
Ласки вышли во внутренний двор, где сверкали струи бесчисленных фонтанов, а солнце сияло на сотнях чудесных статуй. Сверчки в клетках, подвешенных на деревьях, пиликали по крайней мере полдюжины мотивов одновременно. Леопарды и полосатые циветты прогуливались по многочисленным мраморным дорожкам. Садовники-землеройки трудились на клумбах.
– Откуда ей стало известно, что мы приехали сюда? – спросила Бриония, явно расстроенная и озадаченная.
– Ну это не так сложно. Но в любом случае мне пора с ней выяснить отношения!
– Что еще за отношения?! – огрызнулась Бриония.
– Ну как же, неприязнь, враждебность, – ответил Нюх. – Я хочу выяснить, чего ради она идет на это. Я бы хотел поговорить с ней и понять, что кроется за фасадом враждебности.
– Это не фасад, зло – это ее сущность!
– Ну, если ты так говоришь… – не желая вступать в спор, ответил Нюх. – Хотя в таком случае тем более все надо выяснить, правда? Ты можешь не участвовать в этом, Бриония, если не хочешь. – Он перешел на деловой тон. – Давай-ка начнем опрашивать зверей о пропавших туфлях… Нам понадобятся переводчики. Главный визирь, когда я с ним говорил, обещал мне прислать их. Это будут птицы.
Плакса, похоже, встревожился, но Нюх продолжил: – Друзья, у нас нет навыка в общении с птицами. Мне самому становится не по себе от их острых клювов и когтей. Но они, вероятно, испытывают те же чувства при виде наших клыков и когтей. Мне говорили, что птиц учат языку, когда они еще находятся в яйце. Согласись, учить яйцо гораздо легче! Оно смирно лежит в гнезде и не норовит пялиться в окно. Это идеальный ученик: он не бренькает на пианино и не думает во время урока про рыбалку. Яйцо быстро учится.
– Спасибо и на этом, – сказала Бриония, все еще расстроенная из-за появления Свелтланы. – Так когда же пришлют этих птиц?
– Мы должны встретиться с ними в полдень во Дворе Мускусных Крыс. – Нюх вынул карманные часы. – То есть как раз сейчас.
Воспользовавшись небольшой картой, которую им дал главный визирь, ласки разыскали Двор Мускусных Крыс. Птицы оказались простыми воробьями-дронго. Один из них вдобавок оказался таким же всклокоченным и не слишком опрятным, как и Грязнуля. Они тотчас подружились. Второй предложил свои услуги Брионии. Еще одна птица подошла к Плаксе, а Нюху достался самый молодой переводчик, дронго по имени Шестерик.
Он пристально разглядывал темные крылья дронго. Похоже, в Катае некоторые птицы в результате эволюции достигли небывалых высот. Это на Поднебесном птицы лишь несут яйца и украшают собой обеденный стол по воскресеньям. Неудивительно, что на Поднебесном они, как правило, злобны, особенно бродяги-малиновки и разбойники-скворцы. Но этот малый казался вполне дружелюбным.
– Я всегда хотел слетать в Туманный, – признался Шестерик.
Они решили начать с опроса дворцовой стражи.
– Здесь много болтают о ваших воробьях, наших ближайших родственниках. Они действительно такие развеселые птички?
– Боюсь, я не очень много о них знаю, – насторожился Нюх.
– Вы с ними не слишком-то дружите?
Нюх кивнул:
– Наши пути редко пересекаются. Воробьи селятся на крышах и каменных оградах садов, а мы, ласки, любим землю. Нельзя быть ближе к земле, чем ласка. Мы касаемся ее животами. Птицы же обожают бельевые веревки и высокие изгороди.