Нюх с Брионией тактично проигнорировали ароматы помойки, которыми благоухал Грязнуля.
– Я верил, что если кому-то такое и удастся, то только вам, но такой быстроты не ожидал! – восхитился Нюх.
Нюх взял гипсовую лапу и вынул из кармана куртки лупу. С помощью этого профессионального приспособления, которое Нюх нечасто демонстрировал друзьям, он начал изучать лапу и через некоторое время обнаружил то, что искал.
– Вот! – пристально глядя в лупу, пробормотал он. – Торговая марка. Конечно, на языке панголинов. Попрошу Шестерика перевести.
Позвали дронго, и тот прояснил ситуацию:
– Это сделано в мастерской на западной стороне Великой Площади, недалеко от Великой Стены и Великого Парка.
– Великолепно! – воскликнул Плакса, но Бриония сурово взглянула на него.
– А что это за мастерская? – спросил Нюх.
– По штампу не определить.
На следующее утро Нюх направился к воротам дворца. Бриония, Грязнуля и Плакса еле поспевали за ним. Шестерик, не очень любивший ходить, сказал, что полетит вперед и встретится с ними на площади. Они шли по улицам, заполненным панголинами. То и дело к ласкам приставали торговцы, чуть ли не силой пытаясь затащить их в свои лавки. Вдобавок за ними увязалась ватага детенышей панголинов; озорники кричали им вслед нечто явно малопочтительное. Но как только Нюх или кто-то другой оборачивался, чтобы прогнать их, они, клацая зубами, мгновенно разбегались в разные стороны. Лишь немногим чужеземцам дозволялось приезжать в Катай, и поэтому ласки были здесь необычным зрелищем, неизбежно привлекая всеобщее внимание.
– Что мне нравится в этой стране, так это лавки, – проходя мимо выложенных прямо на улице товаров, заметила Бриония. – Посмотрите на эти горшки и кастрюли! А медные кухонные весы! Я бы от таких не отказалась! А вот магазин, где продаются бумажные модели всевозможных предметов обихода. Их сжигают на похоронах, чтобы дым сопровождал дух зверя в потусторонний мир.
Наконец ласки отыскали нужную им мастерскую. Перед ней уже прогуливался скучающий Шестерик. Они все вместе, толпой, вошли в маленькую мастерскую, слегка напугав своим внезапным вторжением панголина-хозяина. Он никогда прежде не видел ласок с Поднебесного. Нюх тотчас же приказал своим друзьям-ласкам выйти. Остались только он и Шестерик.
Хозяин мастерской немного успокоился.
– Скажите, вам знаком этот предмет? – спросил Остронюх и выложил на прилавок гипсовую лапу, отчего хозяин даже подскочил.
Шестерик перевел вопрос.
– Да, это моя работа, – ответил хозяин не без профессиональной гордости.
– А для кого вы это сделали?
– Это профессиональная тайна. Я не могу называть имена своих клиентов.
– Должен вас предупредить, что я работаю по заданию императора! – сказал Нюх с помощью Шестерика. – Мне поручено найти вора, укравшего нефритовые туфли зеленого идола Омма, и главный визирь сказал мне, что я имею право рассчитывать на помощь со стороны всех подданных Великого Панголина!
– Та, другая, говорила то же самое, – ответил нисколько не удивленный хозяин мастерской.
– Другая? – В голове у Нюха зазвенели тревожные колокольчики. – Что за «другая»?
– Дама, лемминг. Ее я тоже видел впервые. Какие-то странные звери, появившиеся неизвестно откуда! Зрелище не для слабонервных. Я только в три года узнал, что на свете есть другие животные кроме панголинов. А тут тебе и лемминги, и ласки! Очень странно!
– И у этой дамы, вероятно, была вторая гипсовая лапа? – Свелтлана явно побывала здесь раньше его!
– Да, была.
– И ей вы тоже не сказали, по чьему заказу сделали эти лапы?
– Нет, не сказал, – ответил хозяин мастерской. – То есть да, сказал!
– Поэтому-то мне вы и не хотите сказать?
Хозяин мастерской с безразличием взглянул на Нюха. Ясно, после встречи со Свелтланой от его принципов не осталось и следа. Тайна клиента имеет определенную цену. Шестерик все понял и тотчас вмешался.
– Она заплатила ему за информацию, – объяснил он Нюху. – А потом заплатила еще, чтобы он больше никому не говорил об этом.
– Вот как?
Как ни противно было Нюху покупать информацию у пройдохи панголина, однако другого выхода он не видел. Он вынул мешочек, набитый золотыми монетами, и три положил на стойку. Выражение морды панголина не изменилось. Нюх добавил четвертую. Все тот же каменный взгляд. При виде пятой он наконец оживился.
– Землеройка, – тихо произнес он.
– Спасибо.
Выйдя из мастерской, Нюх сообщил остальным, что им с Шестериком удалось узнать.