Каиса зарычала, поднимаясь на ноги. Но тут перед ней возникла тень. Не сразу, но она поняла, что он её муж. Раненый в живот Андреас с окровавленным ртом закричал, накинувшись на обидчика своего ребёнка. Снеся в один удар голову драконьего воина, он поймал свою дочь, свою кровь и плоть, свое продолжение в этом мире и следующем, в свои дрожащие руки. Прижал к груди, успокаивая малышку, когда был сам в ужасе от всего происходящего. В страхе за жизнь своей семьи. В агонии боли, что огнём разливалась от разрезанной брюшины. Он обернулся, одной рукой прижимая девочку к груди, другой сжимая крепко рукоять меча. Каиса была в шаге от него. Улыбалась, насколько ей позволяло обезображенное лицо. Торопилась к своим любимым.
Острие длинного меча.
Одновременно.
Пронзило грудь волчицы.
И грудь её Дракона.
Любовь застыла на их обезображенных лицах.
Каиса заплакала. Один глаз лил горькие слезы, а другой горячую кровь. Она умерла с криком дочери в ушах, и стеклянный взор любимого навечно отпечатался в её мёртвых глазах».
***
Девушка во все свои янтарные глаза смотрела на женщину. Бледнее бороды Всеотца, с испугом грешника в храме.
– Я думала, конец истории будет счастливым!
Женщина печально покачала головой.
– Не у всего в нашем мире может быть счастливый конец. Но сделать его достойным обязан каждый.
– Зачем вы мне это рассказали? Посмеяться, что моя любовь обречена? Напугать? А я считала вас хорошим человеком! Вы так благородно себя вели!
Девушка вскочила со слезами на глазах и выбежала из таверны.
Женщина спокойно посмотрела ей в след.
– Не напугать, дитя. Предостеречь.
Женщина поднялась из-за стола. Натянул капюшон.
– Чтобы ты не стала мною, – пробубнила под нос.
Тощая служанка хмуро покосилась на неё, проходя к столу мимо нее.
– Ещё одна сумасшедшая волчица! Когда они уже перестанут таскать сюда со своего гребаного Севера?
Женщине не спалось.
Она ворочалась с боку на бок. Ее мучали кошмары прошлого. И только под утро, когда первый теплый луч заглянул в комнату таверны, которую арендовала женщина, он уснула. Но ненадолго.
Скрип старой половицы. Женщина резко вскочила с кровати, хватая свой старый меч, лежавший на кровати подле нее. Тусклое лезвие просвистело в одном вдохе от носа королевского стражника, срезая его кончик. Златоволосый мужчина удивленно охнул. Второй удар женщины пришелся бы в цель, убивая воина. Но сильные руки в железных перчатках схватили волчицу, закрывая ей наглухо рот и сжимая тонкую шею, лишая легкие кислорода. Голубые волчьи глаза вспыхнули злобой и жаждой неутолимой агрессии. Но женщину в мгновения око окружили еще трое воинов. Она нахмурилась. Мысли в ее неугомонной голове кипели лавой. Она перестала вырываться из цепких драконьих рук. Зачем? Если ее и так приведут туда, куда она так отчаянно рвется.
Стража, грубо толкая женщину вперед, шагали по огромному золотому чертогу дворца короля Драконьего острова. Яркое солнце рекой вливалось в узкие высокие окна, превращая золотую плитку в чертоге в ослепляющее солнце. Воздух здесь был горячим, сладким, как мед, и таким же тягучим. Волчица тяжело дышала, не привыкшая к тяжелому аромату власти и роскоши. Сквозь спутанные белесые волосы она увидела немногочисленных людей в дорогих одеяниях, по большей части цвета зелени и драгоценных металлов. Стражи было немного. В крепких доспехах, начищенных до блеска, они безмолвно стояли у каждой стены чертога. Когда волчицу подвели к массивному пьедесталу, увенчанному резным троном, воины остановились. Еще сильнее сжали свои цепкие руки на тонких запястьях женщины, оставляя неминуемые синяки. Знатные Драконы обступили гостью полукругом, пожирая женщину с Севера любопытными взглядами. Та гордо подняла голову. Нерушимая стена, нажитая годами броня из боли, слез и желания мстить отделяло ее сожжённую драконьим огнем душу от пронизывающего и надменного взгляда янтарных глаз короля. Мужчина, высокий и крепкий, с накидкой из тысячи золотых драконьих чешуек на плечах и короной с изумрудами на голове театрально хлопнул в ладоши, поднимаясь с королевского трона.