Андреас сидел позади своего брата, как всегда, радуя свой народ сладкой ложью. Мужчина снаружи выглядел собранным и сконцентрированным, как и положено генералу армии. Но внутри его завывал ураган чувств из тревоги и опасности.
– Мой возлюбленный народ! Сегодня будет не просто подношение нашим богам! Мы будем воспевать величие богов! А взамен попросим снохождения! Да остановят они бури, приняв наш дар! Сегодня на арене свою жертву принесет друг нашего драконьего народа! Жертва от Волчьего племени!
Толпа взревела. Андреас вскочил с места от услышанного. Ингвальд уже тихо добавил:
– Добровольно, разумеется.
Его хитрый янтарный взгляд глаз цвета желчи остановился на взволнованном и растерянном брате. Андреас подбежал к перилам, испуганно глядя на то, как с гордо поднятой головой на арену выходит Каиса. С нее сдернули плащ, оставив в одной кожаной жилетке и штанах. В руках у нее был меч. Его меч. Тот самый старый меч его деда. Причина, по которой это оружие оставили женщине, не понятна, возможно, стража посчитала, что этот старый меч не сможет даже проткнуть кожу, не то что кого-то убить. Андреас с силой сжимал перила, судорожно соображая, как спасти любимую. Толпа вопила, ожидая зрелища. Каиса была спокойна, как камень. Андреас же готов был уже спрыгнуть за ней, но… Тяжелая ладонь опустилась на его плечо. Он обернулся.
– Спокойно, брат. Иначе будет только хуже.
Андреас не мог уже верить ни единому слову Ингвальда. Не после того, как тот обещал сохранить жизнь его дочери в ответ на его верность. Но все же. Все же, он отпустил перила и отошел в сторону. Король вновь обратился к своим людям:
– Но что в этот прекрасный день одна жертва для наших возлюбленных богов?!
Толпа затихла, не зная, как реагировать на слова короля. Каиса уставилась пустым взглядом на Ингвальда.
– Пусть увидит Всеотец, насколько мы смиренны перед мощью богов! Волчица будет драться с предателем!
Волна тревоги прокатилась по трибунам. Каиса прищурилась.
– Он предал нас, братья! Но его жертва принесет нам спокойное небо над головой! Андреас! Великий воин! Весомая жертва для богов!
Толпа радостно завопила. Два тревожных взгляда встретились, сплетясь в тугой клубок. Каиса не спускала глаз с Андреаса. Мужчина же ошарашенно смотрел на нее. Но он знал всю коварность и мощь короля. Им не выбраться… Им не…
– Ну что ты, брат, иди же к своей волчице.
Желчь стекала по языку Ингвальда и прожигала камень пола насквозь, до девственной земли богов. Два стражника подошли к Андреасу, сорвали с него дорогую тунику, вручили меч. Через мгновение он уже был напротив своей жены. Той, что поклялся любить и в горе и в радости. Но взгляд Волчицы стал тяжелым и гнетущим, давя на него все содеянным. Тем, в чем он не был виноват.
– Деритесь! – приказал король.
Толпа завопила. Андреас вздрогнул.
– Я не буду с тобой драться, Каиса!
Он бросил меч.
– Дерись, предатель! – прорычала женщина, вставая в боевую стойку. – Дерись!
Андреас сжал кулаки, прожигая молящим, влюбленным взглядом противницу.
– Я никогда не буду…
Блеск стали.
Андреас вздрогнул.
Бронзовую щеку располосовал длинный порез. Стар меч – верный меч. Острый и надежный. Его меч. Мужчина коснулся своей щеки. Посмотрел на кровь, что осталась на его пальцах. Потом на женщину, что горящими глазами смотрела на него.
– Дерись, Андреас, дерись!
Он сглотнул ком в горле. Каиса замахнулась. В одно быстрое движение он поднял свой меч и блокировал удар. Каиса отчаянно нападала на мужчину. Но тот только отбивал удары, не сопротивляясь волчице.
– Каиса, пожалуйста, остановись! Я не знал! Я ничего не знал!
– Но ты и не хотел знать!
– Ты умерла, любимая, умерла на моих руках!
Скрежет и лязг стали вперемешку с грохотом трибун и довольным взглядом Ингвальда. Но для них двоих не было никого.
– Ради дочери, ради нашей малышки, я служил Ингвальду! Ради нашей дочери, Каиса!
– Но она мертва!
Голос сорвался, пробив до дыр латаную броню хрупкой женщины. Слезы градом потекли по грязным от пыли щекам. Все остатки силы, что лелеяла Каиса для свершения мести, иссякли. Пролились горячими слезами. И в бою не с тем мужчиной. Никак и никогда больше Каиса не надеялась встретить своего возлюбленного дракона. И этот удар был предназначен не ему. В голове женщины пронеслись последние слова Ингвальда. Слезы тут же высохли, а новый гнев заставил вновь и вновь наносить тяжелые удары, высекая искры об меч Андреаса.