Я хихикнула. Ежевикой как же. Я столько дней нормально не принимала ванную, что волосы точно не должны пахнуть ягодами или вообще чем-то приятным.
— Я первая мыться. Кстати, — развернулась в его руках, — тебе бы стоило смыть эту красоту. — Провела пальцами по синим разводам на скулах.
— Я уже и забыл о пакости Оливера. — Он задорно рассмеялся и мои губы сами растянулись в ответной улыбке.
— Наверное, Вест постоянно подмешивал тебе красители в шампуни. Поэтому ты скрывал свое лицо?
— Нет. Вест конечно засранец, но он не способен на такую мелкую подлость. — Он тяжело вздохнул и отвел взгляд. — Я уверен, что мой отец был отравлен Сильвией. Доказательств у меня не было. Только догадки. Может это выглядело глупо, но я боялся за свою жизнь. Поэтому стал принимать различные антидоты. Одновременно.
Мои губы сложились в букву «О», но я так и не произнесла и звука, позволив Эрику выговориться, приоткрыть завесу этой тайны, которую я так старалась разгадать столько лет.
— Ты же знаешь, что после долгого применения антидотов, тем более разных, влечет за собой определенную реакцию.
— Высыпания на теле.
— В моем случае это были кровоточащие язвы. Лечебные мази немного подсушивали их, но не могли заживить окончательно. Постоянно обращаться к целителям я не мог. Для меня это была не позволительная роскошь. Лишь, когда я поступил в академию, я перестал употреблять антидоты. Со временем кожа стала нормальной. — Эрик горько хмыкнул, все глубже погружаясь в болезненные воспоминания. — Меня опасались. Думали, что я заразный.
Погладила Эрика по щеке пытаясь успокоить, сказать этим жестом, что я с ним и все уже позади.
— Твой отец, когда увидел мое лицо, отскочил от меня как от прокаженного.
— Отец видел твое лицо?
— Да. И твои братья тоже. Когда я просил твоей руки. Думаю, именно поэтому он и поставил такое условие. Решил отправить меня как можно дальше от тебя.
Внутри меня поднялась волна негодования. Мнение семьи для меня всегда было важным, но еще важнее для меня были мои желания. Я эгоистка до мозга костей.
— Ты же понимаешь, что нам сейчас надо будет о многом поговорить? — Через пару секунд уверенно добавила: — Откровенно поговорить. Если ты хочешь связать свою жизнь с моей нам много стоит прояснить.
— Конечно. — Эрик поцеловал меня в кончик носа, затем выпустил из объятий и подтолкнул в спину в сторону ванной комнаты. — Поспеши. Разговор будет долгим.
Ванну я принимала оче-е-нь быстро, чем удивила ругающихся Эрика и Оливера. Так последний раз я мылась в общаге, когда отключали горячую воду во всем районе, и приходилось, прикусив язык, чтобы не завизжать на все здание, ополаскиваться под ледяными потоками.
— Что у вас опять случилось? — Устало опустилась на кровать и посмотрела на Оливера. Зная его вредный характер на 99 % уверена, что зачинщик спора именно он.
— Я против этого брака. — Устало прикрыла глаза. Начинается…
— А тебя никто не спрашивает. — Огрызнулась и зло стрельнула глазами.
— Тогда я сделаю все, чтобы бракосочетание не состоялось. — Усмехаясь, заявил хранитель, чувствуя себя победителем, хотя раунд еще даже не начинался.
— Ладно. — Покладисто согласилась с предком, чем удивила мужчин. Эрик даже открыл рот, чтобы возразить и сделал шаг ко мне. Оливер же засветился, как включенная лампочка.
— Я тебе нужна только потому, что я Вилсон?
— Глупости не говори. Даже если отлучишься от рода, я все равно женюсь на тебе. — Со всей серьезностью, на которую Эрик был способен, заявил мне будущий муж.
— Видишь? Все не так уж и плохо. — Обратилась к Оливеру, который все это время стоял в дверях. — Я приму твою позицию только в том случае, если ты предоставишь мне хоть один нормальный аргумент.
— Вы не подходите друг другу.
Эрик отошел к камину, взял кочергу с витой ручкой и стал поправлять почти прогоревшие поленья.
— Это не аргумент. — Не согласилась с хранителем, продемонстрировав ему кислую мину. — Считай, что у нас брак по расчету. Два представителя древних родов… Просто два представителя сумеречных семей решили объединиться. Так часто бывает.
— Вы…
— Это он из-за Лая бесится. — Вступил в разговор Эрик, подбросив поленьев в камин.
— Неправда. — Возмутился Оливер и чуть ли не притопнул ногой. Как ребенок, честное слово.
— Правда-правда.
Эрик, отряхивая руки, поднялся с корточек.
— Из-за Лая? Я думала, ты давно отпустил свои обиды. Столько времени прошло.
Как я об этом сразу не подумала? Объединение родов, объединение земель. Два хранителя на одной территории — это как две хозяйки на одной маленькой кухне. Вроде открыто не враждуют, но все равно тихо бесятся.
— О, ты слышала эту историю? — Улыбаясь одними уголками губ, поинтересовался Эрик.
Конечно, слышала. Кто не слышал историю двух лучших друзей, которые не поделили булочку с корицей. Уступить это несчастное хлебобулочное изделие товарищу никто из них не хотел. Из-за чего и был скандал. Но Лай оказался проворней: стащил булочку с тарелки и целиком запихал себе в рот. Этим своим необдуманным поступком он и подвел черту под их дружбой. По словам Оливера.
— Конечно. — Уселась на расстеленную кровать и принялась вытирать полотенцем мокрые волосы. — Это же главная байка сумеречных. Ладно бы они из-за девушки поругались, но из-за булочки…
— Дело вовсе не в булке. Лизи, ты что, думаешь, я разорвал многолетнюю дружбу из-за черствой булки? Ты такого обо мне мнения? Дело в самом отношении. Кому я объясняю. — Оливер обреченно махнул на нас рукой. — Вы слышите только то, что удобно понять. Хоть бы кто попытался разобраться в ситуации. Капнуть глубже.
Оливер вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
— Какой-то он нервный.
И меня это беспокоит.
— Перебесится и все будет хорошо. — Заверила Эрика, мысленно поставив себе задачу поговорить с Оливером. Что же у них с Лаем произошло, что мой хранитель до сих пор так эмоционально реагирует на товарища?
— Расскажешь, почему меня считают убийцей?
Эрик присел на кресло и устроился удобней: расставил широко ноги, а руки положил на подлокотники. Я же сидела в напряженной позе, держа в руках влажное полотенце. Капельки воды стекали с кончиков волос и впитывались в махровый халат, который я раздобыла ванной комнате. Хочется верить, что его приготовили специально для меня, а не для лжеЭллизабет. Вот такая глупая… зависть? Ревность? Сложно сказать, что я испытываю на самом деле.
— Ничего особенного. Служанка видела, как ты выходила из зала порталов вся в крови, а в руках у тебя был нож с толстым лезвием, с которого, прямо на дорогой паркет, капала кровь.
— Чего? — От удивления моя спина распрямилась, а шея немного вытянулась. — Что за глупости?
— И я о том же, но следователь, который взял это дело, посчитал, что этого достаточно для твоего обвинения.
— И кто эта служанка?
— Понятия не имею. Она исчезла. Так же как и исчезла свидетельница в доме Абетот. Как все свидетельницы. — Эрик тяжело вздохнул, коснулся двумя пальцами переносицы, а затем перевел взгляд на языки пламени. Он будто собирался с мыслями, решал с чего начать рассказ и какие подобрать слова, чтобы повествование звучало как можно деликатнее.
— Эрик, говори как есть. Не утаивай ничего.
— Ладно. — Не поворачивая головы, ответил Эрик. — Что именно тебя интересует?
— Все.
— Рассказ может занять много времени. Выбери самые значимые темы. А со временем обо всем и так узнаешь.
Такой вариант меня не устраивал. Пусть расскажет обо всем коротко, в общих чертах.
— А я никуда и не спешу.
Залезла с ногами на кровать, предварительно накинув полотенце на плечи, и подперла подбородок руками.
— Начни с общеизвестных фактов. Кто сейчас правит?
— Все тот же великий и ужасный Горье Мудрый. — Усмехнулся и поднялся на ноги. — Будем разорять твои запасы?