Наверное, удовлетворенности Абрахамссона способствовало воспоминание об участии в захвате террориста. Антон Абрахамссон стоял на лестничной площадке, когда штурмовая группа взломала дверь и бросила гранату. Абрахамссона изрядно контузило ударной волной, несмотря на то что он находился достаточно далеко от места взрыва гранаты. Террорист, несмотря на взрыв, сумел выбраться из своей комнаты, что говорит о его высокой профессиональной подготовке и высоком моральном духе. Да, твердый, видать, орешек.
«Хорошо, что мы от него избавимся», — подумал Абрахамссон и на мгновение вдруг представил себе своего страдающего коликой ребенка.
Самолет вырулил из темноты и остановился прямо напротив слабо освещенного входа в здание. Антон Абрахамссон инстинктивно отступил к стене. Реактивные двигатели ревели с такой силой, что в окнах терминала дребезжали стекла.
В воздухе резко запахло льдом и авиационным керосином. Абрахамссон еще раз потопал ногами, чтобы разогнать кровь и согреться. Он вдруг почувствовал себя одиноким и покинутым. Аэропорт только что открылся, но полеты регулярных рейсов начнутся через два часа.
К Абрахамссону подошел высокий, крепкого сложения мужчина с гладко выбритым лицом. На нем была теплая армейская куртка и высокие массивные ботинки.
— Привет, — сказал мужчина по-английски и легонько прикоснулся к плечу Абрахамссона.
Пилот приглушил двигатели. Теперь стало можно разговаривать.
Мужчина представился Джорджем и сказал, что работает на американское правительство, глядя на Абрахамссона светлыми дружелюбными глазами.
— Мы рады нашему взаимопониманию и эффективному сотрудничеству, — сказал американец.
Антон широко улыбнулся и ответил такой же любезностью.
— Это, конечно, будет необычный рейс, — продолжал американец. — На борту несколько парней из ЦРУ, которые присмотрят за этим типом во время полета. Мы не хотим никакого риска, пока будем в воздухе.
Антон Абрахамссон несколько раз моргнул от холода, а потом согласно кивнул. Значит, так положено. В конце концов, за безопасность полета отвечает командир корабля в соответствии с международным законодательством, и у Абрахамссона не было своего мнения на этот счет.
— Наши ребята будут в шлемах — ради собственной безопасности.
Антон снова кивнул.
— Кроме того, нам надо самим осмотреть заключенного перед посадкой в самолет. Надеюсь, вы не станете нам препятствовать.
Антон вдруг почувствовал, что разговор начинает действовать ему на нервы, несмотря на видимое дружелюбие американца.
— Ну, — сказал он, — наши врачи уже осмотрели мужчину, и могу вас уверить, что…
— Так надо, — безмятежно возразил Джордж. — Мы бы хотели составить собственную картину.
Антон Абрахамссон открыл, потом закрыл рот.
— Я понял, — произнес он наконец. — Но в таком случае я буду присутствовать при осмотре.
— Нет, — сияя белозубой улыбкой, ответил американец. — После приземления нашего самолета мы берем на себя всю полноту ответственности. Надеюсь, это вам ясно?
Теперь Антон счел нужным протестовать.
— Я представляю здесь шведскую полицию, — сказал он, слегка повысив голос. — Мы находимся на шведской территории, и именно шведская полиция несет ответственность, так как представляет официальную власть.
Американец не смог скрыть своего изумления.
— Конечно, конечно, — сказал он. — Все будет сделано по закону и вполне корректно.
Он шагнул вперед и взял Антона за плечо.
— Все будет хорошо, — ободрил он шведа. — Идемте?
Антон Абрахамссон зашагал вслед за американцем к терминалу, не в силах избавиться от смутного беспокойства.
Войдя в терминал, они быстро прошли в комнату, выделенную в распоряжение полиции безопасности.
В этой комнате содержался подозреваемый в терроризме Джемаль Али-Ахмед, связанный по рукам и ногам. Он провел здесь всю ночь. Лицо его было пепельно-серым. Коллеги Антона мирно дремали, сидя на стульях по обе стороны двери.