— Сора, ты, наверное, голодна как волк после такого приключения? — спросил парень, уже ставя на полку свой фонарь.
Прежде чем она успела ответить что-то приличное, её живот предательски и громко заурчал, нарушая тишину прихожей. Сора покраснела до корней волос.
— Не хочешь кацудон? Извини за скромное предложение, но я, честно говоря, только его и умею готовить действительно хорошо, — сказал блондин с виноватой, но тёплой улыбкой, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.
— Да, пожалуйста, если это не слишком сложно, — смущённо ответила девушка, чувствуя, как слюнки потекли при одной мысли о горячей еде.
Войдя в соседнюю комнату, оказавшуюся маленькой, но безупречно чистой кухней, Сора присела за слегка пошатывающийся деревянный стол, покрытый потертой, но выстиранной до белизны скатертью. Несмотря на его непрезентабельность, здесь было то самое уютное ощущение дома, где вещи, кажется, живут своей жизнью дольше и осмысленнее, чем люди, храня отпечатки множества рук. Аки тем временем, словно дирижёр перед концертом, принялся за готовку. Сора с тихим интересом наблюдала за его ловкими, уверенными движениями: как он одним точным ударом рукоятки ножа раскалывал скорлупу яиц, выпуская золотистые желтки в миску, как быстро и мелко шинковал зелёный лук. Вскоре воздух наполнился убаюкивающим ритмичным постукиванием лезвия по разделочной доске, шипением мяса на сковороде и успокаивающим шумом кипящей в чайнике воды. Каждый звук, каждое движение — наливание масла, помешивание риса — наполняли маленькое пространство особой, почти музыкальной гармонией, в которой смешивались сладкое ожидание и глубокий уют. Мягкий свет абажура над столом и тепло от плиты завораживали. Сора полностью погрузилась в это мгновение, осознавая с новой остротой, что даже в самых простых, бытовых действиях может скрываться целая глубина покоя и заботы.
— Думаю, я ещё немного повозюсь, чтобы всё получилось идеально, так что, Сора, иди пока прими горячую ванну. Это лучшее лекарство от дрожи и дурных мыслей, — сказал зеленоглазый парень, не отрываясь от сковороды, где уже аппетитно шкворчало. — Я оставлю для тебя чистую одежду на табуретке в коридоре, а пушистое полотенце возьми в ванной на верхней полке, оно должно пахнуть солнцем.
Хаяси, не желая ему мешать и чувствуя, как её действительно начинает бить мелкая дрожь от холода, без лишних слов кивнула и направилась в указанную дверь. Небольшая ванная комната была столь же безупречна. Тёплая, почти горячая вода смыла с кожи остатки липкого страха и напряжение, наполнив её тело долгожданной лёгкостью и расслаблением. Она сидела, уставившись на пар, поднимающийся к потолку, и впервые за несколько часов позволила себе просто быть. Вскоре она вышла, обернувшись в большое, действительно пахнущее свежестью полотенце, и чувствуя себя почти обновлённым человеком.
Открыв дверь в коридор, Сора увидела на низком столике в главной комнате уже накрытый ужин. На нём стояли аккуратно разложенные, простые, но чистые блюда: пиала с дымящимся белым рисом, глубокая тарелка с тем самым кацудоном, маленькое блюдечко с маринованными овощами. Воздух был густо напоён аппетитным, согревающим душу ароматом. Мягкий свет лампы играл на лакированной поверхности стола и глади керамики, создавая атмосферу невероятного, почти ирреального уюта и безопасности. В этот миг, в этом маленьком тёплом мирке, всё казалось идеальным. На Соре была слегка великоватая, но очень мягкая кофта небесного цвета с вышитым на груди умилительным спящим котиком.
— Тебе идёт. Сидит, конечно, мешковато, но тепло, — с лёгкой усмешкой заметил Аки, входя с двумя кружками зелёного чая. — Хорошо, что моя тётя, которая иногда навещает храм, оставила тут кое-какие свои вещи — она редко заходит, так что пользуйся на здоровье и чувствуй себя как дома.
Хаяси, садясь на подушку за столом, вновь отметила разницу между ними: он был высоким и стройным, со светлыми, пшеничного оттенка волосами, собранными в небрежный хвост, и ярко-зелёными, как молодая листва, глазами, которые сейчас светились спокойным дружелюбием.
— Спасибо, я правда проголодалась не по-детски, — искренне улыбнулась Сора. — И я уверена, кацудон получится восхитительным! От одного запаха слюнки текут.