Аки глубоко, со свистом вздохнул и взглянул на старые настенные часы, с сожалением осознавая, что планы вновь, как это часто бывало, рушатся из-за его обязательств.
— Ладно, значит, так тому и быть, сегодня. Спасибо, Сю, что предупредил.
— Не за что! — мальчик широко улыбнулся, показывая щербинку между зубами. — Я всегда рад помочь! — И, развернувшись, он скрылся в тумане так же стремительно, как и появился.
Сора, стоявшая в дверном проёме, услышала, как закрылась входная дверь, а через мгновение увидела на столе в главной комнате записку, прижатую чашкой: «Мне очень нужно отлучиться по срочному делу на пару часов. Надеюсь, вернусь к обеду. Нашу поездку, выходит, откладываем на завтра. Прости за неудобство. Дом в твоём распоряжении. Аки».
Сора задумалась, сидя за тем же столом. Как можно отблагодарить этого странного, но невероятно доброго парня, приютившего её в трудную ночь? Денег у неё почти не было, да и это казалось неправильным. Лучшим способом ей показалась небольшая, душевная неожиданность, которая показала бы, как она искренне ценит его доброту и заботу. В голове возникла простая, но светлая идея — испечь что-нибудь вкусное. Самостоятельно, без помощи матери, она этого никогда не делала, но сейчас горела желанием попробовать. Решила приготовить фирменное песочное печенье в форме полумесяцев, которое мама готовила ей в детстве к каждому её маленькому успеху, но перестала, когда у Соры обнаружили аллергию на корицу — основной его компонент. Собравшись с духом, она нашла на аккуратных кухонных полках нужные ингредиенты: муку, сахар, холодное масло, щепотку соли. Корицу, конечно, не тронула, заменив её на ванильный экстракт, который с трудом, но отыскала в дальнем шкафчике. Тесто, которое она замесила по смутным воспоминаниям, вышло немного липким и капризным, но Сора не сдавалась, добавляя по чуть-чуть муки. Аккуратно, с сосредоточенным видом, она сформировала из теста шарики, а затем придала им ту самую знакомую форму. Когда печенье, отдаваясь на её волю, начало золотиться и распространять по дому тот самый, знакомый с детства, согревающий душу аромат, у Соры на глаза навернулись слёзы — но на этот раз от счастья и ностальгии. Готовое, румяное печенье она разложила в простую глиняную миску, добавив сверху небольшую записку, которую написала на обороте его же записки: «Спасибо за твою доброту и тёплый приют. Попробуй, это моё детство. Сора».
День медленно сменился вечером, вечер густел в ночь, но Акихиро так и не возвращался. Туман за окном сменился тёмным, звёздным небом. Устав от томительного ожидания и волнения, Сора уснула прямо на диване в главной комнате, прижимая к себе, как ребёнок плюшевого мишку, ту самую миску с печеньем. Нежный, ванильный аромат ещё витал в комнате, смешиваясь с запахом дерева и старой бумаги, наполняя пространство тихим, печальным уютом. Вернувшись домой глубокой ночью, Акихиро, усталый и немного помятый, первым делом почувствовал этот тёплый, домашний запах свежей выпечки, так неожиданный в его обычно аскетичном жилище. Увидев спящую Сору, её беззащитное, мирное лицо в свете ночника и миску с аккуратным печеньем рядом с её запиской, он замер, а потом тихо, по-настоящему тронутый, улыбнулся. Он осторожно, чтобы не разбудить её, взял одно печенье, попробовал и на мгновение закрыл глаза, будто вкус перенёс его куда-то далеко. Накрыв Сору лёгким, шерстяным пледом, который обычно лежал в сундуке, он оставил на столике рядом с миской свой ответ, написанный на клочке пергамента для выпечки: «Спасибо за твою заботу и за это чудесное воспоминание. Спи спокойно. Аки».
Утром, проснувшись от лучей солнца, пробивавшихся сквозь теперь уже ясное окно, и обнаружив плед и его ответную записку, Сора прижала её к груди и почувствовала, как на душе стало светло и спокойно. Её благодарность, её попытка сделать что-то хорошее, была не только замечена, но и бережно принята.
глава 4. Болезненная тема
Прозвучал едва уловимый скрип входной двери, сливающийся с шелестом ночного ветра за окном. Сора проснулась, но не открыла глаза, притворяясь спящей. Запах ночной прохлады, влажной земли и чего-то ещё — далёкого дыма костра? — вплыл в комнату вместе со струйкой свежего воздуха. Приглушенные, усталые шаги направились к ней, и она сквозь тонкую пелену сна почувствовала, как что-то теплое, мягкое и пахнущее лесом и дождём укрывает её плечи. Шары удалились в сторону спальни, и тишину разрезал тихий, но чёткий щелчок закрывающейся двери.
Лишь тогда, убедившись, что она одна, Сора открыла глаза и приподнялась на локте. Она была укрыта его тёмно-серой вязаной кофтой — той самой, с начесом, в которую он был одет днём. От неё всё ещё исходило остаточное тепло и тот самый, теперь уже знакомый, сдержанный запах — смесь кедровой древесины, полевых трав и чего-то неуловимого, что было просто «Аки». Она бережно сложила вещь, стараясь не стряхнуть с неё это ощущение, и бесшумно направилась к невысокому шкафу в углу комнаты, чтобы вернуть её на место. Уже собираясь закрыть дверцу, её пальцы скользнули по груде аккуратно сложенной одежды и наткнулись на что-то твёрдое, объёмное и угловатое, спрятанное в глубине. Мысль о том, что лезть в чужое — не её дело, мелькнула и угасла, почти мгновенно побеждённая жгучим, неудержимым любопытством к этому странному юноше, который жил в храме и помогал незнакомцам.