Под сенью густой листвы царил зеленоватый полумрак, и лишь отдельные лучи, пробиваясь сквозь переплетение ветвей, рисовали на земле и стволах деревьев причудливые, танцующие золотые узоры. Дорога шла вверх по извилистой, едва заметной тропе, поросшей мхом. Сора уже изрядно утомилась, в горле пересохло, ноги горели, а Акихиро, казалось, был совершенно невосприимчив и к усталости, и к жаре, двигаясь с лёгкостью и уверенностью местного жителя. На их пути, в небольшой лесной чаще, встретился древний, заросший мхом и папоротником, а на взгляд Соры — давно и прочно заброшенный храмик бога леса, Досодзина. Молча, с сосредоточенным видом, Акихиро достал из своей холщовой сумки две аккуратно высушенные герани и простой зелёный браслет, переплетённый с потускневшей жёлтой ленточкой, и, опустившись на одно колено, бережно положил их перед покосившимся каменным изваянием. Они уже собирались идти дальше, когда Сора, засмотревшись на иероглифы, почти стёртые временем на камнях, услышала его голос:
— Что застыла, как изваяние? Неужели никогда не видела лесных храмов? Давай поспешим, а то такими темпами мы до ночи не успеем, — произнёс блондин с лёгким, но явным раздражением, как будто это место вызывало в нём нетерпение.
Путь был долгим и утомительным, но вот, наконец, лес начал редеть, и они вышли на узкую, ухоженную тропинку, пролегавшую мимо частных владений с садами невероятной, почти театральной красоты. Здесь цвели гортензии, розы, ирисы, создавая буйство красок и ароматов. Акихиро странно, почти испытующе посмотрел на Сору, которая не могла сдержать тихий вздох восхищения, глядя на эту идиллию. Листья клёнов шелестели на лёгком ветру, и этот шорох был похож на тихий, успокаивающий голос самой природы. Окрестные горы на горизонте тонули в сизой дымке, скрывающей их вершины. Наконец они подошли к невысокому, но просторному традиционному дому с черепичной крышей, утопающему в зелени, — дому тетушки.
***
Войдя внутрь через раздвижную дверь, они оказались в просторном зале, где стены от пола до потолка были сплошь увешаны огромными картинами в массивных рамах. Полотна, написанные маслом в тёплых, земляных и золотых тонах — пейзажи, абстракции, напоминавшие то лесную чащу, то восход над горной грядой, — удивительно гармонировали с алыми, «цветом персимона», стенами. В доме было по-домашнему уютно, тепло и густо пахло свежей выпечкой, корицей и сандаловым деревом. С кухни доносилось тихое, мелодичное напевание старинной песни, которое смолкло, как только Акихиро, слегка кашлянув, открыл внутреннюю дверь.
Из кухни, вытирая руки на льняном полотенце, вышла дама лет пятидесяти со светлой, почти фарфоровой кожей, облачённая в простое, но изысканное тёмно-синее кимоно. Её волосы, иссиня-чёрные, как ночное небо без луны, были собраны в гладкий пучок у затылка, и несколько тонких прядей намеренно выпущенных, элегантно лежали на щеках. Но больше всего Сору поразили её глаза — цвета лесного болота, глубокие, спокойные и невероятно проницательные, в которых, казалось, отражалась вся мудрость и вся тихая печаль мира.
— Я как раз почувствовала, что вы должны быть уже близко. Как раз настаивается чай и готов яблочный пирог с корицей. Давайте, проходите, присаживайтесь за стол, — сказала она нежным, низким и мелодичным, как звук кото, голосом, и её взгляд мягко скользнул с Акихиро на Сору, задерживаясь на последней чуть дольше, с лёгким интересом.
— Тетушка Мэй, я пришёл по делу, связанному с… с письмом и с родителями, — сразу, без предисловий, перешёл к сути парень, его плечи были напряжены.
— Всё славно, Аки, но даже самые важные разговоры лучше вести на сытый желудок и после глотка хорошего чая, — мягко, но настойчиво парировала она, жестом приглашая их следовать за собой в столовую.
Они уселись за низкий лакированный стол, накрытый кремовой скатертью с вышивкой. На ней уже стояли керамические чашки в тон и дымившийся глиняный чайник. Тётя Мэй ловко, почти ритуально, разрезала пирог, и воздух окончательно наполнился сногсшибательным, согревающим душу ароматом печёных яблок, корицы и песочного теста.
— Я так рада, что вы заглянули. Становится скучновато в этом большом доме одной, — сказала она, наполняя чашки янтарным чаем, и её улыбка была тёплой, но в глазах Сора уловила ту же тень, что и у Акихиро.