Он повернулся к ней. Медленно. Его серебристые волосы колыхнулись. Отблески фиолетового пламени заплясали в его серых, бездонных глазах, оживив их на мгновение странным, почти безумным светом.
— Вера? — он произнёс это слово, как незнакомый термин. — У меня нет веры. У меня есть… знание. Точка в календаре. Обещание, вписанное в самую ткань этого места. — Он сделал шаг в её сторону, и холод от него стал ощутимее. — Иногда, когда смотрю на эти вечные бутоны, мне кажется, что это лишь ещё одна шутка, которую играет со мной время. Иллюзия надежды в этом царстве теней. Но… — он замолчал, и его взгляд стал пристальным, изучающим, будто он впервые разглядывал не призрак, а реального человека. — Но сегодня здесь ты. Наблюдатель, который задаёт вопросы. А это… это уже отклонение от сценария. Значит, не всё предопределено. Значит, возможно… возможно, в этот раз…
На этом сон оборвался. Сора проснулась в своей кровати, в поту, с сердцем, бешено колотившимся в груди. Холодок от того взгляда, от той фиолетовой вспышки в камине, оставался с ней весь день, как отпечаток на коже. Она не поняла тогда ни маски, ни пира, ни ветки. Но образ серебристоволосого юноши в белом, тоскующего о цветущих персиках в своём ледяном замке, навсегда врезался в её память. Это был первый, смутный и тревожный, зов из того самого мира между мирами, первая ниточка, связывающая её с Тендо, с его тоской, его ожиданием и его ледяной, беспощадной пустотой. Это был сон-пророчество. И она поняла это только годы спустя, стоя у его могилы, где пахло не льдом и дымом, а землёй и живыми пионами. Он ждал своего апреля.
глава 1. Начало "4 апреля"
Домики на окраине города купались в утренней прохладе, а последние клочья тумана поспешно рассеивались, словно стайка испуганных котят. В вышине неспешно плыли облака, отливая на солнце перламутром. Лёгкий ветерок покачивал ветви деревьев, заставляя их шептаться листьями, а у подножия холма извивалась малая речушка, унося вдаль по течению целый флот белых лепестков — последних вестников отцветающей сакуры.
Будничный день начинался как обычно, с размеренным, знакомым до боли ритмом. Пешеходы спешили по своим делам, вплетаясь в утренний поток: кто на работу, кто в школу — всё те же маршруты, всё те же повседневные обязанности, ничего примечательного.
Но этот день был другим. По крайней мере, для Соры Хаяси.
Девушка лежала в тёплой постели, уткнувшись носом в подушку, которая всё ещё хранила сладкий аромат сна. Глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты. В комнате, залитой янтарным светом, что пробивался сквозь зелёные шторы и рисовал на полу танцующие пятна, раздавалось её тихое, ровное дыхание. Она мирно дремала, не желая отпускать последние обрывки сновидений, где она летела над той самой речкой с лепестками. Очнулась Сора лишь от назойливого трезвона будильника. Нехотя, с тихим стоном, она вытянула руку из-под одеяла, нащупала кнопку и погрузила комнату в блаженную тишину. Ещё пять минут, просто полежать… Но привычка оказалась сильнее. Поднявшись, она потянулась, заставив суставы тихо похрустеть, достала из комода мягкое, пушистое полотенце с вышитой на углу маленькой птичкой и направилась в ванную.
Тёплая вода смыла остатки сна. Выйдя из душа, она прошла на кухню, ведомая знакомыми запахами. Оттуда доносились размеренные голоса дикторов, озвучивавших утренние новости — фон, который отец любил, попивая горячий кофе. Его насыщенный, горьковато-пряный аромат витал в воздухе, смешиваясь с ванильным запахом выпечки. Мама в это время стояла у плиты, её движения были точными и быстрыми.
— Доброе утро, мам! Пап! — с широкой, немного сонной улыбкой произнесла девушка, слегка позёвывая и садясь за стол.
— Доброе утро, солнышко. Ты будешь завтракать? — так же улыбнулась ей мать, а её глаза, такие же голубые, как у Соры, лучились теплом.
— Вот, держи, твои любимые блинчики с кленовым сиропом, — растрёпала волосы Соры, она, не дожидаясь ответа, поставила перед дочерью тарелку, где золотистые блины стопкой утопали в янтарном сиропе, а сверху таяла щедрая ложка взбитых сливок.
— Как вкусно пахнет! Спасибо большое! Всем приятного аппетита! — воскликнула миловидная миниатюрная девушка и тут же, забыв о сонливости, принялась уплетать завтрак за обе щёки, получая невероятное удовольствие от каждого кусочка.