Нао вздохнул, но улыбка не покинула его лица. Он незаметно сжал её руку на прощание.
— Ну, проходи, раз тебя ждут, а мне бежать, пока меня окончательно не записали в прогульщики, — он слегка подтолкнул её вперёд в дверной проём, и она вошла в класс, чувствуя на спине его взгляд.
Урок и правда оказался короче. Гроза, предсказанная Нао, собиралась на горизонте, и учительница, заботясь о студентах, объявила, что из-за ухудшающейся погоды занятия заканчиваются на двадцать минут раньше. Когда прозвенел долгожданный звонок, Сора начала неспешно собирать вещи в рюкзак, наслаждаясь всеобщей радостной суетой, но Нао, как будто материализовавшись из воздуха, уже стоял рядом с её партой, держа в руках свой и её (как он успел?) зонт.
— Ну что, мисс Облако, провожаю? — спросил он, снова улыбаясь своей солнечной улыбкой, которая, казалось, могла разогнать любые тучи.
— Ты же обещал, — ответила она, поднимаясь и чувствуя, как предвкушение спокойной, тёплой дороги домой наполняет её целиком. — И не смей называть меня «мисс».
глава 2. Оказаться в небытие
Они вышли из школы, и на них тут же обрушился шквал холодного, пронизывающего ветра, который тут же сменился стеной проливного дождя. Небо, ещё час назад светлое, теперь было затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами, нависавшими так низко, будто готовы были обрушиться на крыши. Вода безжалостно хлестала по асфальту и тротуарам, превращая улицы в бурлящие мутные потоки, сметая с собой прошлогодние листья и лепестки. После уроков Сора, пригнув голову, пробивалась сквозь густую толпу учеников, сгрудившихся под козырьком у школьных ворот. Рядом, широко расчищая путь, шагал Нао, стараясь сохранять на лице беззаботную улыбку, хотя по его напряжённым бровям и поджатым губам было ясно, что он с трудом сдерживает поток нецензурных выражений, адресованных внезапно разбушевавшейся стихии.
Он был высоким брюнетом с широкими, атлетичными плечами и пронзительными, тёмно-карими глазами, которые в гневе или волнении становились почти чёрными. Его слегка бледную кожу украшали милые, будто рассыпанные кончиком кисти, родинки на щеках и у виска, которые Соре всегда нравились — они напоминали ей созвездия, которые можно разглядывать вблизи. Достав из рюкзака нечто огромное и зелёное, Нао с победоносным видом развернул перед ней… большой, но явно помятый складной зонт.
— Ты всегда носишь зонтик с собой? В рюкзаке, рядом с учебниками? — удивилась Сора, с недоверием разглядывая предмет, больше похожий на поникший тропический цветок.
— Только когда утром вижу, что небо хмурится, а ты, судя по твоему пустому чехлу на рюкзаке, не собираешься со мной делиться своим, — ответил он с хитрой, самодовольной улыбкой, явно стараясь показать себя предусмотрительным героем. — Я же за тебя волнуюсь, знаешь ли.
Она лишь фыркнула, но в душе ей стало немного теплее. В какой-то момент Нао посмотрел на её скептическое выражение лица и понял, что его слова явно не произвели нужного, романтического эффекта. А тут ещё зонт, который он с трудом и характерным скрипом раскрыл, оказался сломанным — одна спица торчала наружу, словно сломанное ребро, и вся конструкция накренилась набок, пропуская внутрь целые струи воды. Смущённо почесав затылок, он пробормотал, избегая её взгляда:
— Хаяси, ну… можешь поделиться своим зонтом? — и, оправдываясь жалким, театральным тоном, добавил, с драматическим вздохом глядя на своё зонтичное недоразумение: — Покойся с миром, верный друг! — и отправил его в полёт в ближайшую урну, где тот грустно шлёпнулся на дно.
— Поделом тебе! Вчера ты у меня весь обед тихо и подло съел, пока я в библиотеке была! — заявила Сора, скрестив руки на груди с притворной, но очень убедительной обидой.
— Ну, я же потом купил тебе целую коробку тех моти с клубникой, которые ты обожаешь! — начал оправдываться Нао, размахивая руками. — Это была стратегическая операция по замене! Ты же радовалась!
— Это несравнимо, знаешь ли. Обед готовила мама, а моти — это просто моти, — парировала Сора, но уголки её губ уже подрагивали. — Кстати, я сегодня утром с Эриком шла. Он книгу какую-то интересную читал... Название не помню, только обложку — там вроде дерево, но какое-то хрустальное, изображено... — девушка напрягла память, пытаясь вспомнить детали, чтобы завязать разговор.
Нао почти незаметно нахмурился. По тому, как он на секунду отвел взгляд и его плечи слегка напряглись, было видно, что разговор об Эрике ему неприятен. Он был человеком открытым и дружелюбным почти со всеми, но манеру общения Эрика — немного отстранённую, слишком правильную и, как ему казалось, наигранно застенчивую — он терпеть не мог, считая это излишним кокетством.