Очнулась она от резкого, непривычного затишья. Поезд стоял. В вагоне, кроме неё, ни души. Сора в панике вскочила, схватила свой рюкзак и выскочила на безлюдную, слабо освещённую платформу. Название станции на табличке было ей незнакомо — что-то вроде «Тихая Гавань» или «Причал Снов». Она побрела вперёд, к выходу, сердце бешено колотясь. В каком незнакомом, дальнем районе она оказалась? И почему никто не разбудил её на нужной остановке? Она вспомнила, что выставила будильник на телефоне… но телефон, вынутый из кармана, показал лишь чёрный экран — сел.
Выйдя из душного, пахнущего озоном и сыростью метро на поверхность, она увидела, что дождь кончился. Воздух был промыт до прозрачности. На западе, между разорванными тучами, алела узкая полоска заката. И вдали, за пустынной площадью, виднелась тёмная зелень уютного, старого парка, окружённого резной чугунной оградой. Не зная, что делать, и движимая инстинктом найти хоть какое-то место, не похожее на безлюдную промзону, она направилась туда. День быстро клонился к концу, бросая на землю длинные, искажённые тени от деревьев и фонарей. Вечерняя прохлада, сгущавшаяся вместе с наступающей темнотой, заставляла редких прохожих торопливо кутаться в куртки и спешить по домам. Постепенно холодный, липкий страх начал заполнять собой всё пространство, прокрадываясь и в её сердце, сжимая горло.
Сора шла по извилистой, усыпанной мелкой галькой дорожке парка, прислушиваясь к странной тишине — ни птиц, ни сверчков. Решив собраться с мыслями, она присела на чугунную скамейку под огромным старым клёном. Камень был ледяным, холод проникал сквозь тонкую ткань юбки. Пытаясь согреться, она поджала ноги, обхватила их руками и закуталась в кофту Нао — но дрожь не прекращалась. Становилось не просто холодно, а жутко. Девушка почувствовала, как скручивает живот от голода; к счастью, в кармане у неё было около пятисот иен, чего должно было хватить на какую-нибудь скромную закуску в ближайшем автомате, если она его найдёт.
Мысли о тёплом батоне с карри или шоколадке немного успокаивали. Собравшись с силами, она решила идти искать выход из парка и признаки жизни.
Сора уже собралась встать, как вдруг из-за ствола огромного дерева, словно из самой тени, появилась высокая, стройная женщина. Она была одета в тёмно-синее, почти ночное кимоно, расшитое серебристыми нитями, изображавшими волны. Лицо её было скрыто изящным, полупрозрачным веером из слоновой кости, на котором была изображена ветка цветущей сакуры в лунном свете. Незнакомка приблизилась бесшумно, как будто скользя над землёй, и тихим, мелодичным, словно перезвон ветра в фарфоровых колокольчиках, голосом произнесла:
— Что дитя прекрасное, одинокое, делает здесь в столь поздний и прохладный час? Созерцает танец теней?
Хаяси замешкалась, сердце заколотилось сильнее. Она не знала, стоит ли делиться своими проблемами с этой загадочной незнакомкой. Но выбора особо не было — она была первым живым человеком, которого Сора встретила в этом месте. — Я… я заблудилась, — её собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой тишине. — Я заснула в метро и проехала свою остановку. Не знаю, где нахожусь и как добраться домой. — Встречать в пустом, темнеющем парке такую таинственную незнакомку было не просто пугающе, а сюрреалистично. До её появления Сора не слышала ни шагов, ни шороха одежды — лишь тишину.
Беспокойные мысли прервал лёгкий, почти сочувственный вздох женщины. — Бедняжка. Заблудившиеся души часто находят сюда дорогу. Я могу помочь тебе. Направляйся к храму, что стоит на холме неподалёку от северного выхода из этого парка. Дорога будет в гору, но она недолгая. Там тебя обогреют, накормят и предоставят всё необходимое на ночь. Монахи там добрые.
Сора задумалась. В голове, поверх страха, вертелся один настойчивый, трезвый вопрос: «Зачем им помогать такой, как я, совершенно чужой?» Решив не гадать и не принимать слепо столь странное предложение, она собрала остатки смелости и спросила напрямую, глядя на узор на веере: — Почему… почему вы вообще хотите мне помочь? — робко промолвила она. — И кто вы?
Дама лишь тихо усмехнулась, и этот звук был похож на шелест шёлка. Веер в её руке дрогнул.
В этот момент снова, внезапно, зашуршал дождь. Сначала редкие, тяжёлые капли упали на пересохшую за день землю и тут же были ею поглощены, оставив тёмные пятна. Но следом, словно прорвав тонкую преграду, полились новые, их становилось всё больше, превращаясь в сплошную завесу. Воздух вмиг наполнился острой свежестью и озоном. Запах мокрой земли, камня и хвои ударил в нос, кружа голову.
— Чёрт! Опять! — воскликнула Сора, подскочив со скамейки.