— Для восприятия таких заявлений мне нужно выпить. Есть что-то крепкое? — Ей с края стола приплывает рюмка.
Кажется, это местный коньячок...
Глазки задорно заблестели.
Если здесь есть алкоголь, у Соры есть счастье и смысл жить дальше!
Сначала пили за здоровье.
Потом за любовь.
Потом Сора с трудом раскрыла глаза, чувствуя как её бойцовский хищник лижет ей ноги.
Удивленная мысль - с каких пор инкубаторская штамповка начала так игриво себя вести?
Следом в мозг врывается вторая, что, вообще-то в этот мир она ни одну бойцовскую единицу не брала.
Третья мысль даже зародиться не успела. С трудом отлепив разваливающуюся тыкву от подушки, она осмотрелась.
Ну комната вроде нужная.
Посмотрела на "будильник". Лицо знакомое, а кто он...
То ли она вчера с ним пила, то ли она его купила... На шее мужчины два ярких засоса.
Ой, Пресветлый, стыдно то как...
— Это... Я тебя так?.. У нас что-то было?
— Да, Госпожа, засосы от вас. Нет, Госпожа, вы вчера отказались от продолжения...
"и слава Пресветлому" пронеслось в голове.
— А где... Мать... Как его? Ну этот... Белый...
— Заказывает вам завтрак и настойку от похмелья.
"Замуж. Бегом, пока он от меня не уполз..."
— Святой эльф... — Дверь в комнату отворилась. Зашёл счастливый Эль. Увидел дроу. Слегка поник. — Подрались?
— Мы с ним нет. А ты вчера... Благодаря тебе у нас теперь два ездовых навра, гора денег и подробный маршрут до любой точки карты. И толпа желающих в сопровождение. Пей! — Услышав заветные три буквы, Сора жадно присосалась к протянутой кружке.
Дрянь редкостная, но во рту развернулась такая пустыня, что и дышать трудно было.
— Что я вчера... Эль... Всё было плохо?
— Нет, почему же. Тебя и твоих собутыльников пытались отравить через алкоголь. Но ты выпила столько, что яд растворился в спирте. Потом ты на спор пила со своими товарищами. Потом со стражниками. А потом с хозяином гостиницы. Перепила всех, поэтому он оплатил всю твою выпивку, вернул деньги за номер и дал тебе бесплатную крышу над головой до конца недели. Потом кто-то решил, что пьяная женщина = на всё согласная женщина, но ты объяснила им ошибочность этого суждения, сократив мужское население на две головы и три, кхм, члена. А Эден... Разговор серьёзный, скажи, когда протрезвеешь. — Брюнет сидел, низко склонив голову и не шевелился.
— Я протрезвела, — С самым честным видом соврала девушка, поднимая подушку повыше откидываясь на неё, принимая полусидячее положение, подтягивая облизанные конечности к себе поближе.
— Эден, скажи ей, кто ты.
— Я ваш раб, Госпожа. — Спокойный ответ. Сора моргнула.
— Ну, это логично, мы же его купили... — Блондин покачал головой.
— Сора, он дроу. Дроу ничем не лучше Ассури, только последние из своих территорий редко вылезают, а дроу повсюду. А теперь вспомни его титул и скажи мне, будь ты претенденткой на трон, ты бы так себя вела? — Сора вздрогнула. Определённо точно нет. — У него пробиты все ментальные щиты. Все, Сора. Даже родовые и стихийные. Он не ассоциирует себя с тем, кто живёт в его воспоминаниях. Ему перешили сознание. Предложения?
— В каких отношениях дроу и... Люди и... Светлые?
— Умница, верно мыслишь. Я уже отправил свои воспоминания его отцу. Со дня на день придёт ответ. Шан-Го может подождать. Эден нет. Дурман пока что не пробил мои щиты внутри его сознания, но уже пытается. И когда он это сделает, дроу навсегда его потеряют как личность.
Сора ненавидела рабство с тех пор, когда осознала суть Ирганцев.
Она бежала от этого рабства.
Спасала из рабства людей. Искалеченных, раненных...
Но никто и никогда не опускался до...
Такого...
Ей было искренне жаль мужчину.
— Выдвигаемся! — Наплевав на головную боль бодро поднялась девушка.
— Без ответа мы не можем ничего предпринимать. Я буду усилять защиту на его сознании, но... Сора... Скажи честно, ты девочка? — Сора какое-то время обдумывала вопрос. Приподняла одеяло и осмотрела себя. Лишних частей тела она не чувствовала, да и грудь была на месте.
— Ну... Если вы мне ничего не пришли, то я определённо точно девочка... Ты чего?.. — Эльф смотрел на неё недоуменно.
— Асиль! Сора! Я имел ввиду, был ли у тебя секс? — Сора мысленно дала себе затрещенну.
— Этой ночью не знаю, а в моём мире да, а что?.. — Ей, хоть убей, не нравилась обречённость в глазах светлого.