Так вот, твоя мама выросла человеком завистливым. Родители не могли дать ей всё, что она пожелает, а воспитать какую-то меру и понимание жизни сил не хватило, слишком любили своё чадо. А тут старшая сестра занимается бесовщиной какой-то, да ещё и зарабатывает на этом хорошо. Конечно, она завидовала мне. Распускала сплетни и слухи, тебе запрещала общаться со мной, пыталась всячески нагадить в мою жизнь. Последней каплей стало то, что по неизвестной нам причине мать решила оставить свою квартиру в центре Питера мне. Может, перед смертью осознала, какое беспомощное существо она вырастила, а может, испытывала вину передо мной, не суть. Твоя мать тогда на дерьмо изошлась и пообещала заполучить эту квартиру всеми возможными способами.
Таскала меня по судам в попытках обжаловать завещание, писала жалобы на мою деятельность везде, где могла, угрожала какими-то людьми, что порешают меня. В общем, я могла с этим справиться, но нужен ли мне был этот геморрой? Я была стара и на комфортный санаторий до конца жизни накопила. Отдала я ей эту хату, и черт с ней. Так что же у тебя случилось?
– Дело как раз в вашей квартире, – собравшись с духом, начала Люба. – Я кое-что там нашла...
– Что нашла? Сушеные головы? Они ненастоящие. Это для имиджа.
– Нет-нет. Это ваш блокнот...
– Что ты сделал? Что ты пыталась из него приготовить? – насторожившись, спросила Мария.
– Любовное зелье...
– Да твою же мать! – ударила Мария кулаком по столу. – Так и знала, что нужно было его сжечь. Какие последствия?
– Несколько людей влюбились в меня, – тихо ответила совсем поникшая Люба.
– Сколько?
– 21…
– Чего!? Как ты так умудрилась-то? – опешила Мария.
– Не важно, я хочу только знать, как это остановить?
– Ну, это просто. Если они не пьют приворот, то через несколько дней приходят в норму.
– А если пьют…?
– Как долго ты поишь их приворотом?
– 7 месяцев…
Мария молчала. Она несколько раз изменилась в лице, встала и собиралась уйти, но потом развернулась и сказала:
– Беги. Садись в машину и езжай на другой конец страны, забейся в какую-нибудь дыру и сиди там тихо ближайшие пару лет. Может, тогда пронесёт. А теперь убирайся.
Мария ушла, а Люба ещё какое-то время сидела за столиком и вновь рыдала. Как всё так обернулось?
Люба не знала, как стоит поступить теперь. Наверное, лучше послушать тётю. Но сначала стоит собрать вещи и забрать блокнот. Его нужно уничтожить. И надо приготовить ещё медовухи, чтобы какое-то время «Последователи Любви» не впадали в буйство. Вчера, когда она уехала, она оставила им несколько бутылок. Этого должно хватить на пару дней. Значит, нужно приготовить ещё на несколько недель.
Похоже, в коттедже было пусто. Видимо, все отправились в офис. Это было хорошо для Любы. Она направилась на кухню, чтобы вначале собрать припасы в дорогу. Вдруг откуда-то выскользнул Валентин. Люба испугалась и выронила банку с зелёным горошком.
– А! Валя, это ты... – выдохнула она и подняла банку.
– Простите меня, Богиня, я не желал напугать вас, я готов понести любое наказание за эту оплошность. – склонился он перед ней.
– Всё хорошо, Валя, не переживай. А где все?
– Ну-у-у… Они ищут вас.
– А в чём дело? – насторожилась Люба.
– Понимаете… Нектар, что вы нам оставили… Он очень быстро закончился. И мы испытываем сильную жажду…
– О, мне очень жаль, Валя. Я сейчас же приготовлю ещё. – Люба старалась держать себя в руках, но чувствовала, что её голос предательски дрожит. Страх пробирал до костей. Они выпили всё зелье, и им было мало, какие же последствия отмены будут ждать её?
Валентин подошел ближе, заходя так, чтобы Люба оказалась между ним и открытой дверцей холодильника. Она это поняла и приготовилась.
– Нет… Боюсь, нектар больше не может утолить нашу жажду. Но мы знаем, что может… Богиня, даруете ли вы нам свою любовь, что хранится в вашем теле и вашей крови?
Повисла пауза. Люба молчала и ждала. Наконец Валентин дернулся к ней, и Люба с размаху запустила ему в голову банкой горошка. Валя упал... Не теряя ни секунды, Люба схватила нож и побежала из кухни. Ей жизненно необходимо было попасть в свою комнату. Чёрт с ними, с припасами, главное — забрать блокнот и уничтожить его.
Комната находилась на втором этаже, и прямо перед лестницей на неё выскочила Вера. Они упали на пол, зазвенел нож от удара о лестницу, и Вера стала рвать блузку на Любе. Одной рукой та пыталась отпихнуть от себя эту поехавшую, а другой дотянуться до ножа. Обнажив плечи Любы, Вера впилась зубами в левое и вырвала из него кусок мяса. Люба заорала от боли на весь коттедж, хлынула кровь, быстро заливающая белую блузку, а Вера с отупевшим видом жевала. В глазах Любы поплыло, но кое-как она смогла дотянуться до ножа, воспользовавшись ослабшей хваткой Веры. Когда та вернулась за второй порцией, Люба без раздумий вогнала нож ей в глаз и спихнула с себя. Тело Веры подрагивало, но Люба не стала задерживаться, чтобы убедиться в её смерти. Вместо этого она поплелась наверх, прижимая рану на плече.