Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Непреодолимая боль сдавила мою грудь. Мои губы задрожали, и слезы грозили пролиться, но я закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы подавить их.
«В любом случае, я надеюсь, что тебе не больно. Я надеюсь, что если ты сейчас спишь или что- то переживаешь, то все хорошо».
Моя рука сильно дрожала, и я сжала ее в кулак, не в силах больше ничего писать. Чем больше я писала, тем больше открывалась рана в моем сердце, потому что слова были слишком болезненными. Я решила закончить это здесь.
«Я жду тебя. Мы все ждем. Я люблю тебя, Хейден. Я безумно сильно тебя люблю».
Писк в комнате участился, и я бросила взгляд на кардиомонитор. Он услышал меня? Я отчаянно ждала, когда он пошевелится…
Ждала…
Ждала…
Давай, Хейден.
Его сердцебиение вернулось к прежнему ритму, и мне пришлось прижать руку ко рту, чтобы подавить всхлип. Все в порядке. Все будет хорошо.
Я сложила бумагу и положила ее поверх всех предыдущих писем, которые я написала. Ему придется много читать, когда он проснется, потому что это было седьмое письмо, которое я написала. Я встала и прижалась губами к его губам, подарив ему долгий поцелуй, желая излить все свои чувства в это прикосновение. Его сердцебиение снова участилось, и мое последовало за ним, каждый дюйм меня наполнился напряжением и надеждой…
Он что, это чувствует?
— Хейден? — Прошептала я.
Ничего. Никакой реакции.
Я подавила свою боль. Этого должно было быть достаточно. Я должна была верить, что он почувствовал мой поцелуй.
— Я так сильно тебя люблю, Хейден.
Дверь открылась, и вошли Блейк и Мейсен. Они были единственными, кроме Кармен и меня, кому разрешили навещать его в отделении интенсивной терапии, благодаря тому, что Кармен потянула за какие-то ниточки.
— Привет, Сара, — поприветствовали они меня. Даже сейчас я не могла привыкнуть к тому, как они разговаривали со мной.
Они все еще были задирами и обращались с другими так, как хотели, но больше не издевались надо мной. На самом деле, они дали всем понять, что лично разберутся с ними, если они будут издеваться надо мной, и мне было трудно уложить в голове перемену в их поведении. Я не знала почему, но они в конце концов приняли меня как девушку, которую любил Хейден.
— Привет, — сказала я и встала. Я собиралась прогуляться, чтобы прочистить голову.
— Есть какие-нибудь изменения? — Спросил Блейк. Он остановился рядом с Хейденом и стукнул его кулаком по плечу. — Эй, приятель. Ты по-прежнему выглядишь так же хорошо, как и всегда. Уверен, медсестры от тебя без ума. — Улыбнулся он мне.
Я не улыбнулась.
— Все без изменений. Пойду прогуляюсь. Увидимся позже. — Наклонившись, я поцеловала Хейдена в лоб. — Я скоро вернусь, — прошептала я ему.
Я схватила сумку и выбежала на улицу. Если бы я не ушла, я бы расплакалась, и я не хотела, чтобы кто-то это видел. Я бесцельно бродила по бесконечным коридорам, устав от той же самой депрессивной обстановки, которую я видела изо дня в день. Мое сердце билось слишком быстро, и было невозможно выровнять мое прерывистое дыхание.
Хейден должен был проснуться. Он должен был. Он был сильным, и у него была наша поддержка. Это был всего лишь вопрос времени, когда этот кошмар закончится.
Это был всего лишь вопрос времени…
ГЛАВА 2
— О, Боже я опаздываю! — Воскликнула я и помчалась к театру.
— Эй, расслабься. Мы уже рядом, — попытался успокоить меня Кайден.
— Да, но я опаздывала последние несколько раз. Кристина меня убьет!
— Надеюсь, так и будет. В мире станет одной идиоткой меньше. — Резкий голос Хейдена бил словно ножом по моему хрупкому сердцу. Ему было нелепо легко отправить меня в темноту.
Мое беспокойство усиливалось. Я начала переходить улицу, набирая сообщение Кристине, чтобы сказать ей, что я буду там через несколько минут, когда в ночном воздухе раздался автомобильный гудок. Я знала, что увижу дальше и моя грудь наполнилась ужасом.
Две яркие вспышки света ослепили меня, прежде чем машина съехала в сторону, направляясь к Хейдену. И Кайден двинулся, чтобы защитить его, но он был недостаточно быстр, и они оба получили удар и рухнули на землю.
Это зрелище сковало мое сердце и разум болью, и мой мир рухнул. Они не двигались, оба лежали в луже своей крови. Я приблизилась к ним в оцепенении отчаяния, заметив, как ночь сменилась днем, а сцена превратилась в более недавнюю.