Она беременна. От него.
Шок – да, скорее всего, именно этим словом можно описать его состояние. Будто всё то время он находился в коме, не распознавая вкусов, запахов и собственных эмоций.
Моргнул – и вот он в свадебном салоне. Ждет, пока под него подгонят смокинг.
Моргнул – и перед глазами Лиля в луже собственной крови. Без сознания.
Моргнул – и обнаружил себя, скрючившись, на неудобном стуле возле операционной.
Внематочная. Хорошо, что вовремя привезли. Лилю спасли. Детей у нее больше быть не могло.
Она не могла его видеть. Впадала в истерики. Винила во всем. Пусть, он не против.
Выписавшись, Лиля уехала из страны.
Варежка говорит, всё у нее хорошо. Вышла замуж за итальянца – вдовца с ребенком.
А Толик… Толик зарекся от любых обязательств.
Нет уж, увольте.
Не нужно ему ни жены, ни детей.
Не суждено – небеса были убедительны.
Но, видать, неувязочка там вышла. Иначе чем еще объяснить случившееся с ним чудо?
Готового взрослого сына, которого он в данный момент обучает простейшим аккордам, и Королеву, что тайком, надеясь, что он не заметил, вытирает слезы с глаз.
Толик их не упустит. В этот раз он ни за что не оплошает. Потому что впервые в жизни чувствует, что по-настоящему живет.
Брагин не врал, когда говорил, что гитара всё, что на душе, в песни обращает. Пальцы вдруг почему-то сами вспомнили давно забытые аккорды, голос – запел когда-то набившие оскомину слова.
На подкорке записано всё, что с Кирой связано. Помнить будет до гробовой доски, как вез её в такси к себе на квартиру, а в машине играла Ария «Беспечный Ангел».
– Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь, любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист. Он был везде и всегда своим – влюблял в себя целый свет и гнал свой Байк, а не лимузин…
« – Влюблял. Про тебя песня, Толечка».
Она неумело целует его в губы, а у Толика возникает мысль отказаться от своей затеи, пока не поздно.
– Под гитарный жесткий рок, который так любил, на Харлее он домчать нас мог до небес и звезд любых, но он исчез, и никто не знал, куда теперь мчит его байк. Один бродяга нам сказал, что он отправился в рай…
« – Не отпущу. Никаким небесам тебя не отдам. Молиться о тебе буду».
Кира смотрит на него слишком серьезно для своих лет. Будто в саму душу. У него всё еще есть шанс всё переиграть.
Но рука упрямо ползет ей под юбку, отодвигая в сторону трусики. Он окончательно убеждается в том, что для него теперь открыт только Ад.
– Ты летящий вдаль, вдаль Ангел, но Ад стал союзником Рая в ту ночь, против тебя одного…Ты летящий вдаль беспечный Ангел.
Толик допел и обнаружил, что они остались с Кирой наедине. Их сверхчувствительный сын снова вовремя покинул родителей.
– Я ведь разбился, радость моя. В тот самый день, когда сел с тобой в то такси. Насмерть. И не жил вовсе все эти годы, пока снова тебя не нашел.
Он отложил в сторону гитару, встал и накинул Кире на плечи плед, что специально захватил из дома вместе с инструментом. Обошел её, опустившись перед ней на колени.
– Ты не имеешь права так делать. – Кира всхлипывала и старалась не встречаться с ним взглядом. Тогда он ухватил её пальцами за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.
– Как? Не имею права любить тебя?
Кира зажмурилась. Была б у нее возможность, она бы и уши наверняка заткнула, да только он её ладошки свободной рукой поглаживал.
– Поверь, никто не в силах мне это запретить. Даже ты. Посмотри на меня. Ну же, девочка. Посмотри мне в глаза и скажи, что не веришь. Не веришь мне, не веришь себе, не веришь в нас. Соври, что не любишь.
Кира молчала. Толик собирал с её лица стекающие, как дождевые капли по оконному стеклу, слезы. Хотелось делать это поцелуями, но мог позволить себе только пальцами. Пока.
– У тебя сейчас есть прекрасная возможность мне отомстить, Кира. Можешь соврать – я приму. Приму и признаю поражение. Вы останетесь с Климом в доме, как гости, но я больше не предприму ни единой попытки тебя добиться. Я мог бы сейчас снова тебя соблазнить и признай, ты бы не смогла мне противостоять. Но всё дело в том, что мне нужно не только твое тело. Мне нужна вся ты.
Как бы Кира не подавляла рыдания, они всё равно вырывались из груди сдавленными всхлипами.
Но она так и не открыла глаз.
– Я обещаю тебе, Кира. Нет, я клянусь. – Толик сглотнул. – Я клянусь, я положу ради тебя жизнь. Никогда, ни единого раза ты не пожалеешь о том, что решила остаться со мной. Я сделаю тебя счастливой.