–Ты был в Ирландии? – Зачем–то уточнил очевидное Брагин.
–Ага. После девятого класса мы с мамой поехали в тур Ирландия–Шотландия–Англия.
–И как вам с мамой Дублин?
–Мама говорит, что столица никогда не передаст дух всей страны. И я с ней согласен. Гораздо больше мне понравился замок Кэшел на юго–западе. Вот где настоящая Ирландия. Хотя в Дублине тоже есть, на что посмотреть. Мама давно хотела попасть в домик Оскара Уайльда.
–О, помню её увлеченность стариком Уайльдом. Она читала «Дориана» в оригинале, а нам всем казалось, что она выпендривается. – Только проговорив фразу до конца, Толик понял, что спалился.
–Вы что, знали мою маму?
Брагин опрокинул в себя остатки имбирного эля. Теплая пенная жижа противно горчила.
–Мы с твоей мамой учились в одном классе. – И смотрит на сына пристально, считывая реакцию.
–Странно, она мне ничего не рассказывала. – Клим зачесал рукой волосы к затылку, а Толик на пару секунд онемел от боли, как если бы ударился обоими локтями о дверной косяк одновременно. Жест. Такой знакомый, словно с него копию сняли.
Не описать свои чувства. Слишком их много для человека, который всю свою жизнь бежал от любых проявлений сердечной мышцы.
Толик для всех, даже для самых близких, всегда был эдаким рубахой–парнем. Легким, поверхностным и шебутным. И, наверное, он сам только сейчас стал осознавать, что та маска давно стала ему мала.
–Я, Клим, по–свински с твоей мамой поступил. Обидел ее очень. – Покаялся Брагин, почесывая бороду. А про себя думал, что, наверное, всё-таки рано толкать паровоз. Тем более, жопой.
–Странно, что вы еще живы. – Вроде как в шутку, но с излишней серьезностью во взгляде произнес Клим. – Мама обид не прощает.
–Что, вторую щеку не подставит? – Глупо как–то хмыкнул Толик.
–Скорее, даст в ответ так, что мало точно не покажется. – Клим отсалютовал музыкантам, собирающим инструменты, пивным бокалом. И продолжил, глядя куда–то в сторону. – Если она до сих пор вам не отомстила, то…сочувствую.
–Ходить и оглядываться? – Толик забарабанил пальцами по барной стойке.
–Что–то типа того. Ладно, мне уже пора. Мама всё равно не заснет, пока я не вернусь.
–Давай отвезу.
Клим, кажется, даже не удивился тому, что Брагин знает адрес его проживания. Пожал руку на прощание и посмотрел на него так, словно бы разочаровался. Противно. И почему–то больно щемит сердце. Рановато сдавать стал, рановато.
Когда пацан скрылся в подъезде, Толик облокотился о свой Харлей и прикурил сигарету. Глаза неотрывно следили за теплым светом в окне на третьем этаже.
Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.
Пришло время его расплаты.
***
Брагин не вставал в такую рань с начальной школы. В старших классах он просто не замечал предметов, что располагались на первых двух строчках школьного расписания. Но что только не сделаешь ради благой цели обладать Королевой.
Заглушил мотор, подъезжая к дому Вагнер. Нужно было убедиться, что он правильно рассчитал время.
Что ж, так и есть. Бордовая Кирина тойота так и стояла на своем парковочном месте. Фух. Значит, успел.
Брагину даже пришлось немного подождать, прежде чем Кира выпорхнула из подъезда, голливудским жестом поправляя на глазах затемненные и наверняка брендовые очки.
Интересно, как долго ей пришлось тренироваться перед зеркалом?
На Королеве снова были шпильки, – ну, кто бы сомневался. – кипенно–белые штаны в обтяжку и красивый топ цвета вишни в шоколаде.
Кира подошла к машине и на секунду замерла.
Всплеснула руками. Красивые губы шелохнулись – она явно чертыхалась. Жаль, Толик прятался на расстоянии, не расслышал точно. Мат из королевских уст звучал бы захватывающе.
Тем временем, Вагнер обошла машину со всех сторон и полезла в сумочку, намереваясь достать телефон.
Его выход. Завел Харлей и, наплевав на шлем, аккуратно вписался между ней и тойотой, оттеснив Киру ближе к подъезду.
–Чудесной кралечке мой привет! – Правая нога Толика едва не уперлась ей в промежность. Кира судорожно отступила, однако позади был высокий бордюр. Что ж, она предоставила ему прекрасный шанс себя полапать.
–Оп-оп, осторожнее, страстный сухарик. Такие ноги нужно беречь. – Брагин одной рукой ухватил ее за талию, а второй, пока Кира не пришла в себя, огладил сочные упругие ягодицы. Член тут же выразил свое довольство, что не осталось незаметным для Вагнер. Злобно зыркнув на Толика, она вырвалась из его объятий.