— Может, он решил стянуть что-нибудь поесть… предполагает Тотвин.
— Нет, — отвечает адмирал, внезапно все поняв. — Это всего лишь уловка. С повстанцами всегда так — всякие хитрости, некая игра. Он не стал здесь задерживаться — он просто хочет, чтобы так считали мы, впустую тратя время. Куда ведет та вентиляционная шахта? Покажите мне схему.
Тотвин возится с голодиском и наконец его включает. Появляются планы «Бдительного». Слоун двигает картинку туда-сюда, подсвечивая шахту и прослеживая ее до логического завершения…
Нет, только не это.
— Я знаю, куда он направляется, — рычит она.
Или куда он уже добрался.
Проклятье!
Вряд ли у него сломана нога, но болит она основательно. Когда-то он разбился на своем А-истребителе на склоне вулкана. Это был один из первых полетов в роли пилота для только набиравшего тогда силу Альянса повстанцев, по настойчивой просьбе друга — агента мятежников, известного лишь как Фалкрам. После той катастрофы он несколько месяцев хромал — нога оказалась сломана самое меньшее в трех местах. Случившееся чуть не положило конец его едва начавшейся карьере пилота, но он убедил повстанцев позволить ему летать на грузовике в должности стрелка и иногда штурмана.
Так или иначе, он более чем уверен, что сейчас нога цела, хотя наверняка пострадала после прыжка из кормы стархоппера прямо перед взрывом торпед.
Из-за путешествия по вентиляционным каналам боль никак не унималась, но главным было скрыться от глаз имперцев, кружа, петляя и запутывая следы. Сперва он действовал без какого-либо плана, но вскоре понял, что следует делать. Более того, пребывание на борту звездного разрушителя давало ему шанс, о каком он не мог даже помыслить.
Связь в космосе над Акивой заблокирована. Можно не сомневаться — на ее поверхности тоже.
Но что, если у кого-то остался открытый канал?
Это же Империя, в конце-то концов.
И теперь он стоит в рубке связи. Рядом лежат тела троих связистов — один обмяк над пультом, двое валяются на полу. Они оглушены, не мертвы. Ведж не убийца. Он пилот, который сбивает врагов — других пилотов, бойцов. Связисты — не солдаты, не пилоты. Они просто обслуживающий персонал. «Урок, который нам нужно выучить, — думает Ведж. — Имперцы такие же, как мы». По крайней мере, некоторые. Легко определить тех, кто служит Галактической Империи как чистому злу, но на самом деле хватает и тех, кого попросту одурманили ложью или заставили под угрозой смерти. Новая Республика уже видела немало дезертиров — мужчин и женщин, воспользовавшихся шансом бежать, шансом на новую жизнь…
И потому он должен любой ценой выйти на связь и позвать на помощь войска.
Перед ним два голоэкрана. Антиллес пытается связаться на подпространственной частоте с территорией Новой Республики, но все эти частоты недоступны. Соответственно, возникают две проблемы — краткосрочная и долгосрочная. Первая — он не может отправить сообщение туда, куда ему нужно, а вторая — Империя знает их частоты, а значит, где-то по коридорам Новой Республики бродит шпион. На самом деле ничего удивительного, но причин для того, чтобы каким-то образом отправить сообщение, становится еще больше.
Он переключается на местную связь.
Тут ни один из известных каналов Республики не заблокирован.
Это означает, что он может связаться с кем-то лояльным Республике — но исключительно из местных. Каковы шансы, что здесь, на краю обжитого космоса, он найдет тех, кто не только его услышит, но и верен новому правительству?
Но иного выхода у него все равно нет.
Ведж настраивается на канал экстренной связи, берет с пульта холодящий ладонь микрофон и начинает:
— Говорит капитан Ведж Антиллес, Новая Республика. Повторяю: говорит Ведж Антиллес, Новая Республика. Я в ловушке на звездном разрушителе «Бдительный» на орбите Акивы, и…
Яркая вспышка. Рявкает бластер.
Ведж вскрикивает от боли — выстрел прожигает дыру в его плече. Ладонь машинально разжимается, и микрофон с лязгом падает. Антиллес тянется к бедру, где висит его бластер, но раздается еще один выстрел, и обуглившееся оружие сваливается с пояса.
Тяжело дыша и скрежеща зубами, Ведж разворачивается к противнику, ожидая увидеть штурмовика или по иронии судьбы вернувшегося с обеда связиста.
Но нет.
Перед ним стоит женщина в отглаженной адмиральской форме — темнокожая, с холодным взглядом карих глаз. В руке у нее длинноствольный пистолет — изящный, сверкающий хромом бластер, сделанный на заказ.