– Барбара. – предложил Олиссеус, крутя ложку в пустой тарелке.
– Для неё это слишком грубое имя…
– Вы правы. Я придумаю более подходящее. – забирая у мужа тарелку, предложила Мелисса.
– Тогда остался последний вопрос с проживанием.
– А тут и думать не о чем. Тэрон принёс её, вот пусть у него и живёт. – пресекая продолжение, объявил Олиссеус.
– Нет. Девушка не может жить одна в лесу. Он всегда на охоте, тогда ей повезло, что Тэрон был в доме.
– Мелисса права, она должна остаться в деревне. Если вы не сможете приютить её, придётся просить соседей. – встав, без наигранного сочувствия, которое применила бы Лера для угнетения обстановки, произнёс Антипатрос.
– При всём моём уважении к тебе и твоему отцу, я не могу ничего обещать.
– Хорошо. Я сегодня пришёл поздно…– осёкся молодой человек, слегка нахмурившись, что на его ровном лице не могло быть скрыто.
– Нет, нет это прекрасное время. Если сможете, приходите так всегда. – подхватила Мелисса.
– Хорошо.»
Антипатрос направился в комнату-госпиталь, но лекарь, опередив его и приоткрыв дверь, увидела спящую девушку и отодвинула молодого человека.
«– Она уже спит. Выйдите через мастерскую.»
Антипатрос кивнул и, продвинувшись в третью комнату, покинул дом.
«– Понравилась ему, вишь как заботится. – улыбнувшись, ввернул Олиссеус, затушив несколько ламп с масляным огнём.
– Может быть. Ему давно пора женой обзавестись. Но девушке надо помочь. Даже если ты против, я оставлю её у себя. Василике помогать будет…
Разговор продолжился о скучных бытовых вещах, что меня мало интересует. И, выполнив свою работу, я ненадолго удаляюсь.»
Несколько слов об Антипатросе
К нескорому завершению разговора Олиссеуса и Мелисы Антипатрос, покрыв задумчивым видом своё лицо, сквозь пелену которого в ярком свете южной Луны поблёскивали задорные юные глаза, дошёл до своего дома, служившего также деревенской школой. Как и дом Мелиссы и Олиссеуса, это было многокомнатное здание, в состав которого входили: кабинет, в котором проходили занятия, и спальня. Но он имел отличие – вход, а по совместительству и выход, был всего один и располагался в стене комнаты-школы.
«Кстати, внешность его отличалась от внешнего вида многих греков и имела многочисленные сходства черт со статуями, в которых воспевался античный идеал человека. История его была не так проста. Как внимательные читатели могли заметить, Мелисса обращалась к нему на «Вы», а Олиссеус выказал уважение как Антипатросу, так и его отцу. В кратком описании я попытаюсь изложить вам его прошлое, чтобы хоть какое-то представления о причинах его поступков, и не только, были вам понятны.
Осенью в семье афинского государственного деятеля Никия, сына Никерата, родился ребёнок. Немного об отце. Семья Никия, при его рождении, не была богатой, и его предки ничем не отличились в общественной жизни Афин. От отца будущий военачальник унаследовал серебряные рудники Лаврия, а также около тысячи рабов, которых, для получения большей выгоды, сдавал в аренду, принимая за это небольшую, но стабильную плату, что не могло не послужить рычагом к возвышению Никия и становлению его одним из ведущих политиков уже на общеполисном уровне. А через несколько лет масштабность его доходов занимала второе место по всей Элладе. Главной целью увеличения и без того огромного состояния служили также политические убеждения.
Во многом достичь одного из высочайших постов в иерархическом разделении власти ему помогла любовь народа, которой предприимчивый политик смог добиться, исполняя блистательные литургии , затмевавшие его оппонентов щедростью и тонким вкусом.
Но главной гордостью Никия был его сын Антипатрос. Мальчик получил прекрасное домашнее образование, не только благодаря заботе отца, нанимавшего для него лучших учителей, одним из которых был Геродот Галикарнасский, прививший Антипатросу любознательность, любовь к наукам и повлиявший на его мировоззрение, а стремление мальчика к обучению с годами переросло в одержимость. Юного Антипатроса по утрам часто находили спящим в библиотеке, а днём, конечно, в перерывах между занятиями, он одиноко убегал в город, в то же время как его сверстники по часам не отходили от столов отцов, выслушивающих народ, принимавших участие в заседаниях суда и Советов.