Несмотря на все старания Никия, сын не прилагал усилий к изучению дипломатии и других политических наук, из-за чего между ним часто случались серьёзные ссоры. В основе каждой лежали нетерпение юноши к насилию, применявшееся к рабам и отстранённость его идеала от афинского уклада бытия: в самом могущественном греческом полисе всегда бушевала жизнь языков, в высших кругах сплетничали, заключали союзы против других видных государственных деятелей и пр. Но в то же время в самом городе и его окрестностях мальчик видел бездыханность проживания дней людьми, которым не было дела до разговоров или манер, когда приходилось выживать, а иногда, в буквальном смысле, драться за кусок хлеба.
На соприкосновении двух ветвей жизни, справедливый Антипатрос не мог принять корень, предречённый для него отцом. Несколько раз он просил у Никия разрешения переехать в сельский дом его деда, расположенный далеко от Афин, в который отец приезжал только для того, чтобы удостоверится в правильном ведении хозяйстве, как и многие аристократы, несколько раз в год: во время посева и сбора урожая – на что Антипатрос всегда получал отказ. В это же время у политического друга Никия подрастала дочь, с которой у Антипатроса было заключено что-то схожее с обручением, а свадьба должна была состояться через год. Это, взгляды молодого человека на жизнь, и в то же время его неуверенность в себе, так как он понимал, что, имея возможность выбора, при поддержке отца, может выслужиться до архонта и властью высшего должностного лица изменить связь деревьев со столкновения и подавления ветвей одного другим, на их переплетение и взаимную поддержку, сподвинули пятнадцатилетнего юношу бежать из дома. Собрав учебники, книги, скопленные деньги, под видом того, что собирается на прогулку, Антипатрос вышел из дома и больше не вернулся. Несколько недель юношу искали в окрестностях Афин и только из-за невнимательности солдат упустили его. Со временем патрули прекратились, но иногда можно было найти плакаты, сообщавшие о поиске молодого человека, с красноречивым описанием его внешности и небольшим портретом, к которому также прилагалось обещание о выплате денежной награды тому, кто знает его местонахождение.
Через месяц он дошёл до безымянной деревни, стоявшей недалеко от леса и в своём распоряжении имевшей просторное пахотное поле, что для гористой местности Эллады являлось большой редкостью, и, приглядевшись к её жителям, уклад деятельности которых не был похож на принципы существования Афинян, купил в ней дом. К этому времени часть денег уже была потрачена, а после дорогостоящего приобретения, по расчётам Антипатроса, их остатка хватило бы не больше, чем на несколько недель. Привыкший ни в чём себе не отказывать юноша отважился найти заработок. Но как он не старался, работать в поле или выращивать скот у него не получалось, в чём он винил отца, не обучившего Антипатроса ручному труду. Первое время не решался он сдружаться с односельчанами, которое и в свою очередь томили действия, подготавливая о нём мнение по рассказам работодателей юноши. Но это не тушило пламя интереса Антипатроса, а задавало мехам более интенсивный ход, как он сам думал: «Инстинкт самостоятельности. Какая птица, вылетев ночью из клетки, встретив на пути к полноправной свободе задвинутые ставни, повернёт в заточение?»
Безыдейно, после нескольких безработных дней, прогуливаясь по деревне, Антипатрос столкнулся с группкой детей в соломенных широкополых шляпах, беспризорно играющих на дороге.
– Здравствуйте. – сказала он, поравнявшись с ними.
– Чего вам? – сначала не обращая на прохожего внимания, а после того, как Антипатрос остановился недалеко от детей, грубо осадил мальчик, выглядевший старше остальных, и в возрасте, определённом юношей по его лицу, имел девять лет.
– Да вот, пятый день здесь прохожу и вижу вас. Вы сироты или заняться нечем?
– Не сироты мы. А чем же нам заниматься?
– Например, не сидели бы одни и поиграли бы с друзьями. – Антипатрос был впечатлён резкими словами мальчика, которому, чтобы смотреть на него, приходилось поправлять спадавшую на глаза шляпу, и начинал объясниться языком, казавшимся ему уместным для общения с детьми.
– С радостью. Но их родители ремеслу обучают, а с младшими скучно.
– Всех учат, а вас нет?
– Отец говорит, что мы только под ногами путаемся. – ответив на вопрос Антипатроса, мальчике тяжело выдохнул и продолжил всматриваться в наклонённое к нему лицо молодого человека.
– А не скучно ли вам было бы учиться?
– Это смотря чему. Нам бы военному ремеслу, а Василике – рукоделью. – посмотрев на братьев и сестру, наблюдавших за их разговором, по-взрослому рассудил ребёнок, ответив открыто, так как вспомнил, что не первый раз видит Антипатроса.