– Если бы я остался, то не думаю, что тебе бы хотелось, на следующий день чинить всю мебель. – сквозь зубы огрызнулся Вильям, бесцельно смотря в зал.
– Я с детства знаю Андрея и, думаю, даже лучше Томаса. О чём ты его спрашивал? – Анна взвалила на себя тяжёлый взгляд Вильяма, пытаясь смягчить мужчину улыбкой своего пухлого лица.
– Постой. – перебила она начавшего речь Вильяма и обратилась к отцу. – Сегодня вечером, на площади. Разреши нам сходить! Здесь никого не будет.
– Пойдём вместе. – задорно согласился трактирщик, допивая эль.
– А что будет на площадь? – заинтересовался Вильям, а тяжесть эмоций начала исчезать.
– Мы встретим там Андрея. Он наверняка придёт. – не выслушав вопрос, сразу после слов Вильяма, не успев понять которые, вставила Анна.
– Зачем нам идти на площадь? – сдерживая голос тихим, улыбнувшись, повторил мужчина.
– Казнь Герберта.
От сдержанности не осталось и следа, пропала грусть и уступила первенство лихорадочному увлечению, приобретённое Вильямом после первого посещения подобного мероприятия.
– В чём он обвинён?
– И обвинён, и вина доказана, и осуждён. – всех интересовало будущее зрелище, и Хьюго занял место в разговоре.
– Он украл стадо овец, но Иоханн смог его поймать. – объяснила Анна, обрадовавшаяся воспрявшему энтузиазму Вильяма.
– Но не расстраивай меня, не может быть, чтобы только казнили!
– Перед повешеньем ему отрубят оставшееся ухо.
– Что же он украл в первый раз?
– У меня бутылку эля – удалив более обезображивающую его лицо усмешку, ответил трактирщик.
– Прекрасно! Давайте скорее с этими закончим… Доедайте быстрее… И поспешим на площадь. – с ликованием и трепетным волнением командовал Вильям.
Мужчина не мог усидеть на месте – подпрыгнул со стула, бегом отнёс тарелку в свою комнату, где бросил её на стол, и, вернувшись в зал, начал бегать между столами, прислуживая посетителям.
Колокол пробил четыре часа, и опьяневшие англичане начали свой путь к выходу из паба, а Вильям, которого чувство скорого наслаждение беспрерывно наделяло силами, собирал деньги и относил Анне пустые питы, каждый раз при встрече заигрывая с девушкой.
К пяти часам паб опустел.
– Скорее, скорее! – торопил Вильям, подскакивая к Анне и вытирая последние кружки, подбегая к окнам и закрывая ставни.
Прибрав паб в вид, достаточный для закрытия, Вильям подхватил стоявшую у стола Хьюго Анну под руку, и они выбежали из заведения. Отец беглянки, ещё не успевший досчитать проданного алкоголя, сперва было возмутился поступку мужчины, но тут же вспомнил объяснение Вильяма в первый день, когда тот вдавил его в стену, и возвратился на место, не сказав ни слова.
– Постой, постой, Вильям! —останавливала Анна бегущего и вместе с тем тянущего её за собой Вильяма.
Она упёрлась ногами в рыхлую дорогу, зацепилась за рытвину и затормозила Вильяма.
– Ну что! – горячась, воскликнул мужчина, но, повернувшись, увидев красное, запыхавшееся лицо спутницы, смягчился. – Прости. Давай пойдём, но не медленно. Согласна?
Анна не могла ответить – задыхаясь, она махала перед лицом руками, пытаясь разогнать около него небольшой ветер. Отдышавшись, девушка выпрямилась и подала Вильяму руку, которую тот с жаром схватил и хотел было снова понестись на площадь, но, вспомнив обещание, зашагал, через пару метров перенеся свою руку на не очерченную талию Анны.
До рынка пара шла одиноко, и была несколько раз опережена более быстро шагавшими мужчинами.
– Как давно ты знакома с Андреем? – спросил Вильям, после того как они возобновили путь.
– Я же говорила – с детства. – недовольным голосом, от того, что мужчина весел и полон сил, когда у неё всё ещё кружится голова, что всё равно смягчалось влажным, прохладным воздухом, выговорила Анна.
– Я помню, но это понятие растяжимое: с пелёнок, лет с пяти или познакомились уже на улице. – уточнял Вильям, прижимая девушку к своему плечу.
Успокоив нервы, Анна облокотила голову на костлявую руку мужчины, сухощавость которой была заметна по висящей на ней ткани рубашки, не закрытой плащом, в спешке забытым дома, которые выкраивались по одному лекалу на жилистых крестьян.
– С детства. – мягко начала рассказ девушка, а Вильям, заслушиваясь её нежным голосом, присмирел. – Я расскажу, но я знаю это только по рассказам других… Я с отцом об этом не говорила, а он и не начинал. Андрей старше меня на один год, и ещё до его рождения отец и Томас были хорошими друзьями, лучшими и единственными друг у друга. Оба женились… сначала родилась сестра, а через пять лет мы – Андрей и я… наши семьи крепко дружили – я могла ночевать неделями в кузнеце, и отец с мамой не волновались; то же и с Андреем. Интересно, когда мама сидела с тётей Идой – женой Томаса – они мечтали, что умрут в один день?..