Бросив стремление к ещё вчера желанной цели, почувствовав неприязнь к Анне и её отцу, а затем возненавидев их, Вильям ушёл в отведённую ему комнату сразу после того, как вечером главная дверь паба закрылась, и лёг на пол. Проверив сохранность трёх пенсов, не желая ни о чём думать, он попытался заставить себя уснуть, для чего закрыл глаза, с головой накрылся плащом и прогонял все появлявшиеся мысли, которым даже не удавалось начать своё высказывание. Мешали ему только разговоры, проходивших за окном англичан, и шум, доносившийся из соседней комнаты. Через полчаса, когда Вильяма начал накрывать сон, в комнату вошли Хьюго и Анна, приготовили ужин и ещё полчаса ели, обсуждая приготовленную еду и то, что будут готовить завтра. На Вильяма они не обращали никакого внимания и, выйдя, перед чем Хьюго закрыл входную дверь и окна, оставили мужчину в комнате, наполненной аппетитным ароматом картофеля.
Проклиная жестокость этих людей, Вильям, который не мог вынести невыразимого чувства голода, сбросил с головы плащ и принялся ждать, пока воздух полностью не сменится на безвкусный уличный через приоткрытые ставни, а пока он занялся мыслью о будущем и решил не оставаться в этом городе, и поехать в Лондон.
Вскоре его не получившая питания голова снова начала клониться в забвение, и от того, что было оно хрупкое, а восстановившийся слух Вильяма чутким, он проснулся от лёгкого стука в ставню. Подумав, что две створки бьются друг от друга, и ничего более не может быть причиной этому, Вильям в третий раз закрыл глаза и сильнее укутал плечи в плащ.
– Вильям, ты здесь? – послышался шёпот из самого близкого к мужчине окна.
Испугавшись тот, которого звали, медленно, пытаясь не шуршать плащом, накрыл голову, положив руку на найденный за поясом нож.
– Это Лиам. Вильям, подойди к окну.
Обрадовавшись появлению друга и удивившись какое время тот выбрал для этого, Вильям встал на колени и посмотрел в щель между ставень. Расстояние между досками было довольно большим, так он мог видеть оба глаза стоявшего недалеко от окна Лиама.
– Привет. – улыбаясь, сказал Лиам, блестя глазами, в которых отражалась половина луны.
– Почему я не нашёл тебя сегодня утром? – заулыбавшись в ответ, прошептал Вильям.
– Я ушёл вчера вечером. Но ты ничего не думай, сначала я пытался тебя отнести сюда.
– Это бы не помогло.
– Что-то случилось? Ты же говорил, что ни от кого не зависишь.
– Так и есть. – Вильям зевнул. – Я хочу спать. Зачем ты пришёл?
– Мне нужна твоя помощь.
– Давай завтра. Если хочешь, приходи с утра.
Вильям широко зевнул и хотел отойти от окна, но Лиам его задержал и сам подошёл ближе.
– Пожалуйста, надо сейчас. Это тебя нисколько не займёт.
– Говори, а я уже решу. – обессилив, Вильям сел на пол.
– Открой, пожалуйста, дверь в паб.
– Нет… ты потом ещё и ещё…– Вильям засыпал, – говорить будешь, давай завтра.
– Ты только выслушай. А я, даже если ты не согласишься, больше не приду. Заметив, что силуэт Вильяма в комнате больше не чернеет, Лиам поставил ладони по краям глаз и прислонился ими к щели, через которую, когда спустя полминуты его глаза начали различать множественные оттенки чёрного, под окном высмотрел глаза сидевшего друга.
– Как я её открою? Я даже не знаю, куда он прячет ключи.
– Я видел в окно- связка лежит на столе в пабе.
Решив, что откладывать переезд в Лондон бессмысленно, а у Лиама он мог попросить еды, улыбнувшись перед тем, как ответить, чем сразу обрадовал Лиама, Вильям согласился. Мужчины отошли от окна: Лиам пошёл в обход дома, за то же время Вильям успел повернуться к двери и принялся вглядываться в пол, так как заметил, что чаще всего скрипели более тёмные доски. Освещённая отражавшимися от луны лучами солнца, пробиравшимися в комнату через не до конца закрытые ставни нескольких окон, часть половиц была черна, но, в отличие от остального пола, отливала в пыльно-серый. Не отгадав головоломки, Вильям шёл вперёд, и, перед тем как наступить на следующую доску, слегка прикасался к ней ногой и медленно прибавлял вес. Проверяя доски, несколько раз осёкшись и поменяв направление, он перешёл в спальню хозяев (внутренние двери дома на ночь не запирались и не имели никакого для этого приспособления). С той же ловкостью он перешёл пол в следующей комнате и, открыв дверь на одну треть, так что ему удалось пролезть между ней и стеной, Вильям переступил порог паба и подскочил к столу Хьюго. Зал был самым тёмным местом дама: он был больше остальных комнат, имел больше окон, но все они, кроме двух: одним из которых было то, через которое Вильям подглядывал за тем, как Лиам и Хьюго сгружали бочку, а второе, через которое Лиам увидел лежавший на круглом столе ключ – в другом конце зала, были плотно закрыты- и Вильяму пришлось наощупь, проведя ладонь по всему столу, отыскать связку. Когда пальцы коснулись холодного металла, Вильям вздрогнул, схватил ключи и, зная о том, что ни одна доска, застилавшая землю в проходах между столами, не скрипела, быстро, в меру оставшихся сил, дошёл до двери.