– Почему мы не могли поговорить там? – прошептал Вильям, когда в паб вошёл Лиам.
– Могли, но здесь место лучше. Вильям, закрой дверь.
Лиам испуганно смотрел на межкомнатную дверь, из которой доносился тихий храп Хьюго. После того как переговоры их могли быть конфиденциальны, мужчины сели за стол, занятый вчера.
– Тебе осталось работать два дня?
– Да. – Вильяму не терпелось покинуть это злосчастное здание, и он, нервничая о чуткости сна Хьюго, говорил кратко.
– Не хочешь окончить её пораньше?
– Я сам решу. Что ты хотел? – Вильям стал говорить ещё тише, иногда шипя сквозь зубы.
– Я посчитал, ты работаешь больше недели и говорил мне, что отрабатываешь долг каких-то людей. Я посчитал, что максимум, который они могут выпить равен их дневной зарплате. А тех людей не могло быть больше семи, значит ты перерабатываешь несколько дней.
– Ещё он купил мне одежду.
– Эту? Она не стоит и одного дня.
– Говори, зачем ты пришёл и уходи. – Вильям положил голову на руки, уперевшиеся в стол локтями.
– Во-первых, я хотел сподвигнуть тебя к бегству, потому что не понимаю, почему ты работаешь бесплатно. И даже решил похвалить тебя за переработку.
– Я не понимаю, зачем это тебе. Но ладно, пойдём.
Вильям начал вставать, но Лиам перегнулся через стол и, крепко схватив его за руку, с такой силой, которую Вильям не мог представить по его виду, посадил его на место, и тогда же отпустил.
– Ты разве не хочешь узнать, что за подарок?
– Мне всё равно.
– Тогда отдай, пожалуйста, ключи.
Не находя в железе ничего полезного, Вильям передал связку Лиаму. И в то же мгновение в паб вошли семь мужчин. Одному из них мужчина передал ключи, и они пошли к погребу.
– Кто это?
– Мои… помощники.
Пока помощники Лиама открывали погреб, Вильям молчал, наблюдая за ними, лёжа на столе. Замок щёлкнул, но не громко, что даже сидевшие за столом расслышали его слабо, и Вильям с безмятежным видом обратился к Лиаму:
– Вы грабители?
– Да. – также невыразительно ответил Лиам.
– Тогда я подожду сюрприз, и, надеюсь, что это будет не маленькая доля.
– Забирай половину бутылок со стены.
– Я хочу больше.
– Ты и столько не унесёшь.
– Ну и вы, наверняка, сами бочки не покатите.
Мужчины, улыбаясь, остановили глаза друг на друге: Вильям держал их широко открытыми, а Лиам прищурился.
– Всё, что мы везём на телеге, делится между нами, и мы выгружаем только дома, не делаем остановок и не отвозим дальше.
– Тогда я дойду с вам.
– Я не возражаю.
– В таком случае я даже помогу тебе.
Вильяму и не приходило в голову, перед бегством забрать с собой несколько бутылок, а, услышав о том, что ему отдают больше десяти, чувство сладкого опьянение обрадовало его ещё больше, и он подпрыгнул к помощникам Лиама. Из паба было выкачено семь бочек эля и собраны все бутылки, в общее количество которых входили как стоявшие в погребе, так и выставленные на полки за барной стойко тары. Всё уместилось на трёх телегах. Последняя повозка была занята меньше всего, и Лиам и Вильямом, вспомнивший о трёх пенсах, после того как на повозку погрузили последнюю бочку, собрав остатки сил, забрал их, потеснив бутылки, заняли свободное место.
Переводя взгляд с идущих за ними четырёх помощников, Вильям в последний раз рассматривал дома. Тогда же силы кончались окончательно и Вильям, не имея больше контроля над свои телом, уснул.
Несколько дней
Каждый вечер Антипатрос приходил и учил Леру греческому языку, а девушка сначала с огорчением, но со временем смерившись, приняла то, что попала в античную Грецию. Также с помощью Мелиссы Лера была наречена новым именем- Элисса, которое приняла с тем же безвыходным спокойствием. Теперь о её прошлой жизни напоминали только телефон и одежда, которую Элисса, несмотря на все просьбы, менять отказалась.
В обучении больший упор учитель делал на произношение и запоминание слов: показывая предмет, Антипатроса по буквам выговаривал его название, а Элисса повторяла. Но в её голове начали путаться все изученные ею языки. Иногда девушка, не замечая, начинала говорить на английском или французском (оба были освоены по школьной программе), но Антипатрос вовремя останавливал Элиссу, и все слова приходилось произносить заново по-гречески. Через две недели она знала названия всех вещей, находившихся в больнице, и могла ответить на самые простые вопросы.