– Каша была вкуснее, чем вчера, спасибо. А Элисса должна уйти.
Так же с манерой немногословного обаяния, показавшейся Элиссе наигранной, он закрыл за собой дверь, оставив женщин и Антипатроса на кухне. Отчаянно направившись за мужем, Мелисса вышла из комнаты.
– Элисса, не хочешь прогуляться? – предложил Антипатрос, не хотевший, чтобы девушка стала свидетельницей ссоры между стариками.
«Как странно. С этим человеком я общаюсь больше всех, но ничего о нём не знаю.»– подумала Элисса.
– С удовольствием. – присластив ответ широкой улыбкой, сказала девушка и, взяв руку Антипатроса, предложенную мужчиной как опору в помощь больной ноге, вышила из дома через госпиталь на затемнённую безлунную улицу.
– Элисса, не сердись на Олиссеуса.– начал Антипатрос.
– Я хорошо его понимаю. С его стороны было бы странно оставить у себя в доме незнакомого человека.
– Ты пробыла там месяц. Разве это мало? – внимательно обходя ямы, спросил Антипатрос.
– Достаточно, но если бы он разрешал оставаться всем, кто лежал в госпитале месяц, их дом превратился бы в маленький город. – продолжив отыгрывать существо невиннейшее и душой чистое, не видевшее в людях преднамеренной подлости и поддерживающие всех при любых поступках, засмеялась Элисса.
– Вообще-то за семь лет, что я здесь живу, ты первая, кто пробыл там больше одной недели.
– Всё равно я не виню Олиссеуса.– для большей вверяемости Антипатроса повторила Элисса.
В ответ на её слова на лице молодого человека промелькнула одобрительная улыбка. Весь путь, преодолённый ими, вёл к школе. И когда Элисса начала понимать, где будет конец прогулки, спросила:
– Вы же спросили во всех домах?
– Да. – выразив печаль как в голосе, так и на лице, на которое падали тени домов, ответил Антипатрос.
После сыгранного раздумья, девушка продолжила:
– Может быть в деревне есть дом, из которого люди ушли? Если бы я убрала из него мусор, то могла бы жить в нём.
– Я знаю один. Он находится почти в центре и в хорошем состоянии. – не оставив время для раздумий, откликнулся Антипатрос.
– Сходим к нему?
– Завтра. Мы гуляем дольше обычного- это не пойдёт на пользу твоей ноге.
– И где же мне сегодня переночевать?
«Вам же не надо уточнять, что они почти подошли к школе?»
Взглянув на здание, Элисса вопросительно наклонила голову к Антипатросу.
– Если ты не против, то я предложу свой скромный дом.
– А я, пожалуй, соглашусь.
Устроив девушку в своей комнате, Антипатрос заснул на одной из школьных скамеек.
– Антипатрос, проснись.
Мужчину разбудил тихий женский голос, и он попытался открыть слипшиеся веки.
– Почему ты спишь здесь? – наклонившись над ним, негромко продолжала Василика.
– Что ты здесь делаешь?
– Проснись. Школа откроется через полчаса.
Последние слова взбодрили Антипатроса, и от тумана, окутавшего его сознание во время сна, не осталось и следа.
– Василика, что бы я без тебя делал.-обхватив лицо руками и прокатывая их по щекам, надрывистым голосом, застоявшимся от нескольких безработных часов, поблагодарил Антипатрос и добавил. – Разбуди ещё Элиссу, пожалуйста. Она в комнате.
– А она что здесь делает? – улыбнувшись комплименту начала реплики, и переменив выражение при упоминании девушки, возмутилась Василика. – Мелисса закончила её лечение? Она мне об этом ничего не говорила.
«Будто она волнуется только о её здоровье, а не ревнует к Антипатросу.»
– Да, да, её нога почти разработалась. Пожалуйста, разбуди Элиссу.– более настойчиво повторил Антипатрос.
Пока учитель готовил школу к учебному дню: раскладывал восковые таблички и стилосы, которыми пользовалась и Элисса, а также линейки и книги, Василика исполняла его просьбу, и через полчаса новая ученица предстала перед одноклассниками.
– Опять в школу. А я только начала её забывать. – вздыхала Элисса.
– Может быть ты будешь говорить по-гречески, когда рядом есть ещё кто-то. – не утерпела сделать замечание Василика, на что девушка не дала себе отреагировать.
К изучению греческого языка добавились география, математика, история, астрономия, письмо, литература, философия и искусство. Пройденные ещё в школе основы этих предметов, считающихся у греков новыми, изученными не полностью, которые только открывают для них множественный потенциал окружающего мира, не представляли для Элиссы ничего сложного, но сначала девушка «ничего не понимала» и вела себя, как обычный ребёнок, далёкий от наук.